Твердость стали

Уже светало, но танк Саймона я окончатльно смог разглядеть только тогда, когда он вкатился в пятно света от фар: прожектор я вырубил сразу, как состоялся радиоконтакт, чтобы никого не слепить. Машина резко отличалась как от респовских, так и от царских образцов: в первый момент я даже затруднился подобрать, с чем сравнить. Плоский корпус с покатым уклоном вперед аж от самой кормы, приплюснутая башня… словно кто-то подглядел модельку из компьютерной игры, там любят так изображать «танки будущего». Или увидел один из образцов, стоящих на вооружении шведов.

Сам Саймон, вылезший из люка и стянувший шлем, оказался этаким блондином-крепышом с аккуратным, но сильным рукопожатием. Честно говоря, я не особо рассматривал визави: почему-то мой взгляд никак не хотел отлипать от его техники. Что-то, очевидно, экспериментально-внесерийное, при этом броня явно не лабораторный самопал: швов между бронелистами вообще не видно. И не потому, что затейливая ливрея словно специально скрывает подробности. Где-то я такое уже видел… и не раз. И не два. Сложно не видеть то, что постоянно перед глазами.

— Я гляжу, мы, получается, коллеги, Вик, — хмыкнул каравановод, так же внимательно рассматривая мою шестерку.

Ну да. Рыбак рыбака видит издалека.

— Как опытный мастер и зеленый подмастеря, — покачав головой, я качнул головой в сторону его танка. — Он ведь когда-то выглядел как стандартная модель?

— Она, — с улыбкой шутливо поправил меня Саймон. — Мэрилин жутко обижается, когда о ней говорят в мужском роде.

Ответную улыбку пришлось из себя тянуть. Смешная шутка, ага: все ж знают, что оружие Хель не обладает своей волей и обидится не может. Я тоже так думал. Первый звоночек прозвенел, когда я поругался с Мари, самовольно влезшей мою «Шестерку». Тогда Сталь, услышав мою ругань сделала выводы и долбанула девушку разрядом тока. А я, каюсь, не придал тому инциденту должного внимания и не сделал всех выводов. Иначе бы произошедшее вчера не стало для меня таким шоком и откровением.