Алексия [СИ, НОВАЯ]

— Твою мать, Алекс! — моя сестра отчаянно ждала оправданий или объяснений. — Я понятия не имею где ты взяла ксерокс, который выдал вот это. — указав пальчиком с идеальным маникюром на Ваню, прошипела она. — но ты серьезно свихнулась! Тебе сколько лет? Это не нормально, прошло более половины тысячелетия, а ты снова за старое?

Забыла сказать, когда мою сестру несет, ее несет наполную.

— Какие пол тысячелетия? — Ваня взглянул на Аду с усмешкой на губах.

— Тараканьи, Вань. Тараканьи года. Не человеческие же и не собачьи. — я рассмеялась, чувствуя, как его дыхание приятно ласкает мою шею и послала молящий взгляд Адалинде.

О, это выражение понимания и триумфа на ее лице. Конечно она все поняла. Конечно она сожрет мне мозг чайной ложечкой. Конечно это будет потом. Не сейчас. Наверное.

— Да, мы с детства с Алекс изменяем все в тараканьих годах. Фишка из прошлого. — с насмешкой произнесла она. — Извени, что накинулась, ты мне просто напомнил кое-кого.

По спине пробежался холодный пот, дыхание перехватило и тугой узел страха засел у меня в животе. Неужели она все расскажет? Даже если просто назло мне и побесить меня. Она же не знает, что ему нельзя внушить, стереть память, покопаться в его голове.

— Кого же?

Ваня излучал саму уверенность.

— Бывшего Алекс. — медленно растянула она, наслаждаясь своим триумфом. — Тот еще козел был, надо отдать ему должное, но с чистым сердцем, благими промыслами и прочей лабудой.

У меня словно весь воздух выбили из легких. Я не смела даже пошевелиться, чтобы не нарушить свое самообладание. Чувствуя подступающую ярость и готовность вцепиться в горло собственной сестре, я держалась из последних сил. Ваня похоже чувствовал что-то похожее.

— Мы всех бывших сегодня обсуждать? Держу пари у тебя самой их было не мало.

О, нет. Ваня, не провоцируй ее. Она свернет тебе твою бычью шейку и не испортит маникюра.

— О, да ты психолог. Почем нынче час? Или ты предпочитаешь сразу на ночь?

Между ними определенно что-то происходило. Такая антипатия с воздуха и из ничего не берется.

— Это ты мне говоришь? — странно, голос прозвучал грозно, но на теле не дрогнул ни один мускул. — Себя видела? Знаю я таких. Девочки-красавицы, прилипалы к престарелым папикам.

— Ты смотри кто голос подал! А я таких нищебродов психологов доморощенных знаю, которые живут за счет денег девушек, на всем готовом, в бесконечном поиске себя.

Нет. Стоп. Так не бывает. Что вообще происходит?

— Я- ветеринар, а не психолог! И никогда не жил за счет женщины!

— Конечно, мама с папой выучили, на квартиру денег дали, машину купили, не похоже, чтобы ты сюда пешком притопал! А мама же не женщина. — Ада откровенно над ним потешалась. — Отвратительный век.