Дэвид (ЛП)

Склад оружия, который Питер держал в своей гардеробной, был впечатляющим, но я предпочел действовать в рукопашную. Я вложил в ножны несколько кинжалов и захватил несколько запасных обойм патронов для пары «Глоков», которые я спрятал под курткой.

Время шло, и я должен был вернуться в дом Бланко до приезда Лоренцо. Я уже прикинул, что нужно сделать, чтобы освободить Эйнжел — прикончить минимум полдюжины человек.

— У тебя вообще есть план? — спросил Питер. Он, кажется, постарел лет на пять с тех пор, как я видел его в последний раз. Он прислонился к дверному косяку шкафа, его лицо было измученным.

— Вытащить её.

— Как это?

— Напасть внезапно.

— А что потом? Ну, допустим, ты идешь туда с оружием в руках и убиваешь людей Бланко и Лоренцо, а потом хватаешь её и убегаешь? Куда? Они найдут тебя.

— Тогда пусть они найдут меня, — ответил я встретив его взгляд. — Я не могу оставить её там.

— Ты же только что встретил её! — он развёл руками, хватаясь за воздух. — Ты её совсем не знаешь.

— Я знаю её лучше, чем самого себя.

— Ты ведешь себя как влюбленный идиот, а в твоем положении это непозволительная роскошь. Бланко и Серж устроят тебе за это взбучку. И мне тоже.

Я повел плечами, пробуя вес пистолета в своей руке. Это было очень приятно.

— А ты вообще не в курсе.

Он изумленно уставился на меня:

— Как это?

— Ты останешься здесь, посмотришь фильм, сделаешь маникюр, или другие бабские штучки, если тебе так нравится, а ещё лучше — отправишься к Сержу, будешь с ним, чтобы мозолить ему глаза. Всё это я проверну без тебя.

— Ты совсем спятил, мать твою.

— Нет, но я могу потерять свою жизнь. Я не хочу тебя втягивать, не желаю, чтобы твоя кровь была у меня на руках.

— О, вот мы снова дошли до этого.

Это заставило меня резко повернуть голову.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты и твой гребаный синдром жертвы. Всегда пытался подставиться, чтобы спасти меня. Так же, как было пять лет назад. Я взрослый человек, Дэвид. Я могу сам о себе позаботиться. Тебе не нужно снова лезть на рожон только для того, чтобы я мог жить спокойно.

Вот это сейчас поразило меня как удар под дых.

— Это не то…

— Вот именно это ты и делаешь! С тех самых пор, как мы были детьми. Ты совсем не дорожишь своей жизнью, но ты взвалил этот груз на мои плечи, как будто я теперь просто обязан продолжать жить нормально, даже если ты в тюрьме или, что ещё хуже, мертв. Я с этим покончил. На фиг. Если ты пойдешь, я тоже иду. Вот и всё, — проговорил он, повысив голос. Лицо у него покраснело, а на виске пульсировала вена. — Больше никаких жертв, нахрен. Мы вместе спланируем это идиотское дело, и тебе просто придется позволить мне в нём участвовать!

В спальне кто-то кашлянул. Мы оба резко обернулись на звук, держа в руке пистолет, а я стал протискиваться туда мимо Питера.

Нэйт с ухмылкой проговорил:

— Простите, что прерываю вашу ссору, мальчики, но я тут услышал, что вам нужна помощь, чтобы сделать что-то очень, очень глупое! — он ткнул в себя большим пальцем. — Если так, то я с вами, парни.

— Да ты, блин, прикалываешься надо мной, — проворчал я.

— Мы можем ему доверять! — сказал Питер и с силой потер лицо ладонями.

Какая-то тень промелькнула мимо двери в гостиную. Я снова поднял пистолет.

— Эй, Мясник. Успокойся, — Нэйт обернулся. — Кон, иди сюда, познакомься с Мясником.

Кон вошел в комнату, в черном костюме он был похож на сотрудника похоронной конторы, но лед в глазах давал понять, что он не собирается утешать скорбящих вдов. Он казался старше нас, может быть, ему было уже около тридцати, но я не был уверен. Он вел себя настороженно, и мы оценивали друг друга, как будто наши мысли друг о друге совпадали. Хотя я никогда с ним не встречался лично, я его знал. Я почувствовал в нем родственную душу. Он был такой же, как я. Его жажда крови очень напоминала мою собственную — подобное тянется к подобному, по крайней мере, мне так показалось. Я только один раз почувствовал такую же близость с моим наставником Руди. Такие люди, как мы, встречались редко, и это было большое счастье.

Кон лишь слегка опустил подбородок, его глаза встретились с моими без всякого притворства. Я отнесся к нему с таким же уважением.

Нэйт хлопнул в ладоши:

— Ладно, мы можем еще немного постоять здесь, пожирая друг друга глазами, или перейдем к делу.

— А почему вы двое ввязываетесь в дело? — я снова посмотрел на Нэйта.

— Питер всегда был мне хорошим другом, — усмешка Нэйта снова появилась на его лице. — Особенно в тот раз, когда я уложил в постель племянницу Сержа Пенелопу. О черт, это было весело, мы хорошо проводили время. По крайней мере, так было до тех пор, пока не появился её муж, и мне пришлось прятаться в этом проклятом винном погребе целых два дня, пока Питер не приехал, когда я попросил помощи.