Опалённая

— Чертовы бабы! Небось, успели отдаться тилийцам ради одеялка-то, — прошипел плевавший, звеня цепями.

Галатея не стала отвечать. Вместо этого она лишь крепче обняла Нулару, стараясь укрыть ее обнаженные ноги.

Близилась ночь. Во избежание побега надсмотрщиков стало вдвое больше. В лагере тут и там загорались костры, слышался смех и тихий говор тилийских солдат. В реке плескалась рыба. И все эти звуки постоянно сопровождались звоном цепей, резавшим уши каждый раз, когда кто-то из пленных пытался сменить позу. Некоторые, пытаясь уснуть, не выдерживали и раздраженно ругали своих чрезмерно подвижных братьев по несчастью.

После полуночи стало тише. Большинство солдат спали, бодрствовали только постовые. Воспользовавшись тишиной и тем, что надсмотрщики решили отойти в сторонку пошептаться, Галатея тоже решила заговорить с Нуларой, которая какое-то время тихо плакала, а теперь, когда слезы закончились, вновь смотрела в никуда.

— Эй, Лара. Ты же понимаешь, что нам нельзя здесь оставаться? Утром нас отправят к Фракции.

Девушка кивнула, но продолжила молчать. Принцесса была рада, что она хотя бы уже может ее слушать.

— В отличие от мужчин, у нас веревки, а не цепи. Если обратиться, можно ее перегрызть.

Нулара подняла на нее немного оживившийся взгляд.

— Разве вам не ставили клеймо? — спросил вдруг кто-то из пленных, но в темноте трудно было понять, кто именно. Видимо, незнакомец услышал слова Галатеи.

— Кто говорит? — спросила принцесса, как можно тише.

— Я, — зазвенели цепи напротив.

— О каком клейме ты говоришь?

— Об этом, — в маленьком ореоле света, оставляемом на земле догорающим факелом, показалась чья-то грязная босая стопа. Над косточкой был заметен красный шрам, словно после ожога. По форме он напоминал древнюю руну, — Его поставили всем нам. Теперь мы никогда не сможем обратиться.

— Я сожалею, — искренне посочувствовала Галатея после некоторого молчания. В ответ послышалось лишь сопение носом, словно собеседник сдавленно и печально смеялся. Нога вернулась во тьму, — Но мы должны попытаться сбежать. На кону не только наши жизни.

— Что ж, буду рад за вас, если вам удастся. Я-то уже стар. Все равно умру скоро…

— Кто это тут помирать собрался? — неожиданно из темноты появился надзиратель, совершавший обход. Обычно они ходили с лампой в руках, но не в этот раз. Судя по шарканиям, их было двое. Когда они приблизились к девушкам, то стали видны их силуэты, а затем и пугающий оскал зубов. Один из них склонился над пленницами и резким движением сорвал одеяло. Затем он провел рукой по голени Нулары.

— Вот эта моя. Люблю миниатюрных, — сказал надзиратель, пока второй опускался рядом с Галатеей.

— Вы же не будете шуметь, правда? — осведомился тот.

— Я вырву зубами твою глотку, если ты хоть пальцем коснешься меня или ее, — отозвалась Галатея, готовая в любой момент сменить облик. Но надзиратель успел лишь коснуться ее колена, после чего из его груди с хрустом вырвалось окровавленное лезвие меча. Несколько горячих капель долетели до лица девушки, от чего она невольно вздрогнула. Мужчина какое-то время кряхтел от удушливой боли, а когда оружие вытащили, рухнул у ног принцессы.