Смерть у стеклянной струи

— Если вы немедленно не прекратите, вас зашибет стеклом, а меня обвинят в убийстве. У меня даже бинтов нет, чтобы оказать первую помощь, если вам тут отрубит голову. Кстати, надо будет настоять, чтобы в подсобке хранилась аптечка, — через несколько минут говорил Морской. — Давайте спокойно подождем утра. Вы хотели поговорить о вашем деле? Мне теперь деваться некуда, придется говорить. Или ложитесь спать… На самом деле тут весьма уютно и можно отдохнуть, — через полчаса Морской, найдя оставленный еще днем инженером Валентиной обед, решил перекусить. Активно отговаривать Ирину было бесполезно, поэтому он наблюдал со стороны и комментировал без особой надежды на успех. Наставив под ноги коробок, она добралась до окна и то пыталась в него кричать, то, высовывая голову между опасно колеблющихся, но еще держащихся за раму осколков, оглядывала территорию.

— Нет! Даже если разобрать стекло, выбраться не получится, — в который раз сообщала она, оборачиваясь к Морскому. — Прыгать слишком высоко. Убьемся! — говорила, но снова протискивалась сквозь пробоину в окне, пытаясь что-то рассмотреть.

Оставалось надеяться, что она отчается и вернется за стол до того, как стекло рухнет.

— Послушайте, вы что такой спокойный? — спустя еще какое-то время Ирина решила переключить энергию на обвинения. — Вам плевать, что кто-то будет беспокоиться, куда вы делись? Такое ощущение, что дома вас не ждут. А Ларочка сказала, что у вас счастливая семья.

— Действительно счастливая, — сказал Морской с улыбкой. — Спокойная жена, знаете ли, большая удача. Галочка прекрасно знает, что всякое может случиться и зря паниковать не станет. Дурные вести доходят быстро. И раз их нет, то переживать не стоит.

На самом деле Морской, конечно, нервничал, представляя, как Галина всю ночь не будет спать, смотря в окно. Но признаваться в том Ирине не хотел.

— Ах, значит, спокойная! — Ирина почему-то рассердилась. Зато наконец оставила окно в покое и спустилась на пол. — Я, знаете ли, рада, что мы оба с вами учли ошибки прошлой жизни и создали такие замечательные семьи.

— Учли ошибки? — Морской воспринял это как пощечину и даже подскочил. — Впрочем, да, вы правы. На этот раз я выбрал человека, который вряд ли вдруг лишится рассудка от желания уехать и бросит все, включая и меня.

— А я, — Ирина тоже встала, — нашла того, кто ради любви готов со мной лететь хоть на край света. Когда мы только начинали отношения, Ярослав целый год из-за меня жил в СССР! И был готов остаться навсегда, если бы мы не получили разрешение уехать. Но повезло. В 37-м в верхах решили, что он больше нужен, когда работает у себя дома, то есть за границей, а раз он без меня не может ехать, то ладно уж, отпустят и меня. В конце концов наличие семьи — хорошее прикрытие.

— То есть если бы Гроха не отпустили, вы бы оставили свои мечты уехать и спокойно жили бы тут с новым мужем? — искренне удивился Морской. — Ведь вы меня бросили, утверждая, что дело не во мне, а в вашей потребности жить с матерью в Париже и открыть там свою школу танца. Вы ради этого ведь и переезжали в Киев вслед за театром, надеясь на возможные гастроли за рубеж и бегство. — Наговорив лишнего, Морской спохватился и быстро перевел тему: — Вы все забыли, как я вижу! Ну и славно. А знаете, Галина в этом смысле прямая вам противоположность. Чтобы мы могли побольше времени проводить вместе, она бросила балет и пошла на службу ко мне в редакцию. Для нее интересы семьи на первом месте.