Стефан в гостях у ведьмы

— Каменец никогда не будет сидеть на троне Яворонков! — тоже перешла на крик Маричка, сжимая кулачки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А кто будет? Вепрь? — начал наступать на нее Стефан.

Девушка вдруг вся сжалась, потухла и как-то испуганно покосилась на открытую на лестницу дверь.

— Не надо про него, — прошептала она, — до смерти его боюсь, — и она торопливо перекрестилась на висевшую в красном углу икону. — Я вас обоих ненавижу. Уходи.

Но сейчас Стефана и силком нельзя было выпихнуть.

— То целовать позволяла, по груди гладила, а то «ненавижу да уходи», — буркнул он. — А я по тебе скучал, — зелень мужских глаз встретилась с синими озерами девичьих очей.

— Три дня всего не виделись, когда успел, — с показным равнодушием произнесла Маричка, но невольно заправила за ушко выбившуюся прядку. Такой простой невинный жест кокетства, а у Стефана перехватило дыхание — точно ведьма.

— А давай отобедаем, очень молоко парное люблю, — примирительно произнес гость, хватая со стола крынку и поднося ее к лицу. В нос ударил горький запах травяного настоя. «Да это и не молоко, а варево какое-то».

— Ты что сделал?! — пронзительно закричала Маричка, кидаясь на руку Стефана и выбивая крынку. Зеленая жидкость широкой лужей расплескалось по полу. — Ты выпил это?! — тряхнула девушка Стефана за плечи, с тревогой заглядывая в глаза. — Выпил?!!

Стефан понял, что сейчас от правильного ответа зависит его судьба и ошибиться нельзя.

— Выпил?! — снова дернула его Маричка за свитку.

— Да… немного… много заглотил… Редкостная гадость, — и тут же увидел ужас в синих очах.

— Это же отрава, — зашаталась Маричка, так что Стефану пришлось ее подхватывать.

— Какая отрава? — переспросил он.

— Тебя отравить, — опавшим голосом прошептала она.

— Ну так получилось, — погладил он ее по плечу.

— Нет! Надо что-то делать! — раненой птицей заметалась Маричка по комнате. — Надо, чтобы оно попросилось назад. Перо! Где у меня перья?! — трясущимися руками она распахнула шкаф и судорожно начала шарить по полкам, роняя банки с пауками и кузнечиками.

— Тише — тише, — испытывая муки совести, попытался остановить ее Стефан.

— Вот оно, — вытащила, наконец, Маричка, большое голубиное перо, — рот открывай, — бесцеремонно схватила она Стефана за щеки, пытаясь разжать ему зубы и пощекотать горло.

— Эй! Эй-эй! — шарахнулся от нее Стефан. — Ты что творишь?!

— Спасаю тебя, дурак. Рот открывай! — снова кинулась на него девушка.

— Поздно открывать, уж все впиталось, я много выпил. Извини, — виновато втянул голову в плечи Стефан.