![Поэт и Царь. Из истории русской культурной мифологии: Мандельштам, Пастернак, Бродский [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/1/0/2/poet-i-car-iz-istorii-russkoj-kulturnoj-mifologii-mandelshtam-pasternak-brodskij-litres-download.jpg)
Поэт и Царь. Из истории русской культурной мифологии: Мандельштам, Пастернак, Бродский [litres]
- Автор: Морев Глеб
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Новое издательство
- ISBN: 978-5-98379-250-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Поэт и Царь. Из истории русской культурной мифологии: Мандельштам, Пастернак, Бродский [litres]». Краткое содержание книги:
Бродский принял решение не сразу. По воспоминаниям Якова Гордина, в первой половине дня 11 мая Бродский «пришел к нам прямо из ОВИРа, который находился <…> в нескольких минутах быстрой ходьбы от угла Мойки и Марсова поля, где мы тогда жили. Он был мрачно возбужден и растерян. Он рассказал о вчерашнем вызове и сегодняшнем согласии»[239]. Это противоречит утверждению самого Бродского: в записке, переданной Катилюсу, он пишет о своем согласии как о данном вечером 10 мая. Более правдоподобной нам представляется подкрепленная воспоминанием Гордина версия о том, что поэт вечером взял паузу, а окончательно согласился на следующий день. Что могло послужить для Бродского решающим аргументом?
Вероятнее всего, определяющим в решении Бродского стал разговор с Карлом Проффером, состоявшийся вечером 10 мая, после возвращения Бродского из ОВИРа, в комнате на Пестеля, а потом на крыше Петропавловской крепости, куда он и Профферы с детьми отправились, чтобы поговорить, избежав прослушки. «„Что мне теперь делать?“ – с просил он, когда мы сидели в его комнате <…>. Все просто, сказал я, будете поэтом при Мичиганском университете», – вспоминал Проффер[240].
Это спонтанное, данное авансом обещание, которое благодаря энергии и усилиям Карла Проффера оказалось к началу июня реальностью, на наш взгляд, и послужило аргументом, который заставил Бродского принять предложение властей.
Из интервью, данного Кэрол Аншютц в 2015 году, следует, что их отношения с Бродским прервались (по его инициативе) в тот момент, когда он был поставлен перед необходимостью ехать по израильской визе. После похода в ОВИР 10 мая они встретились лишь один раз – Кэрол передала Бродскому анкету для получения американской визы. Бродский ее заполнил и отдал ей обратно для передачи консулу. Профферы вспоминают об этом несостоявшемся браке как о «фиктивном»[241] (со стороны Бродского), противопоставляя его «настоящему», но также несостоявшемуся браку – с Фейт Вигзелл. В любом случае информация о нереализованном намерении заключить брак с американской студенткой-стажеркой, переданная в середине мая из американского посольства в Москве (куда в марте для консультаций приезжала Кэрол Аншютц) в Вену, осложнила получение Бродским визы в США.
По воспоминаниям Проффера, из бумаг, присланных в Вену из Москвы, следовало, что «в московском посольстве не желали осуществления матримониальных планов Иосифа; так или иначе, теперь, когда он появился здесь другим путем, к нему отнеслись настороженно»[242]. Потребовалось вмешательство массмедиа, чтобы отношение изменилось[243]. 15 июня Бродский наконец получил разрешение на въезд в США. Проффер до конца жизни считал, что «по его делу было принято решение в Вашингтоне, причем на относительно высоком уровне»[244]. В отличие от первой империи, не желавшей делать для поэта никаких исключений, бюрократическая машина второй сразу пошла ему навстречу.
В эмиграции Бродский, заявлявший, что «идентичность поэта должна строиться скорее на строфах, а не на катастрофах»[245], избегал подробностей своего выезда из СССР. Те немногие факты, которые он с начала 1980-х годов излагал в разных интервью, не отличаются от свидетельства, записанного им перед отъездом и тогда же переданного Катилюсу.
За исключением одной детали.
В тексте из архива Катилюса полностью отсутствует тема угроз и давления на Бродского. Центральная реплика Пушкарева, отмеченная сменой тональности и переходом к формулировке сути вызова Бродского в ОВИР, звучит в изложении поэта так:
– Ну вот что, Бродский. Мы предлагаем вам немедленно подать все бумаги в трехдневный срок. Мы выделяем вам человека, который будет заниматься вашим делом. Если вы подадите бумаги к пятнице (разговор происходит в среду вечером), мы быстро дадим вам ответ. Впоследствии у нас наступит горячий период. То есть отпуска и проч.
В разговоре с Соломоном Волковым, датируемом интервьюером 1981–1983 годами, этот пассаж из текста 1972 года приобретает следующий вид:
Я начинаю эти анкеты заполнять и в этот момент вдруг все понимаю. Понимаю, что происходит. Я смотрю некоторое время на улицу, а потом говорю:
– А если я откажусь эти анкеты заполнять?
Полковник отвечает:
– Тогда, Бродский, у вас в чрезвычайно обозримом будущем наступит весьма горячее время[246].
В этом виде рассказ о разговоре в ОВИРе становится одной из «пластинок» (как Ахматова называла такого рода клишированные мемуары) Бродского, повторяясь вплоть до середины 1990-х много раз[247]).
239
Полухина В. Иосиф Бродский: Жизнь, труды, эпоха. С. 191.
240
Проффер К. Указ. соч. С. 257.
241
Там же. С. 256; Проффер Тисли Э. Указ. соч. С. 76.
242
Проффер К. Указ. соч. С. 278.
243
8 июня 1972 года The New York Times дважды пишет о Бродском, сообщая, в частности, что поэт находится в Вене и предполагает направиться в Мичиган (Lask T. Self-Exiled Soviet Poet Iosif A. Brodsky; Smith H. Soviet Poet Is Reported Going To U.S. // The New York Times. 1972. June 8. P. 10–11). На следующий день статья о том, что Бродскому предложено место poet-in-residence при Мичиганском университете и что его появление в Анн-А рборе ожидается «в течение примерно двух недель», появилась в местной прессе (Poet Whom Soviets Muzzled Coming To U // Ann Arbor News. 1972. June 9). Тогда же The New York Times публикует сообщение агентства Reuters со словами официального представителя посольства США в Вене о том, что он «не видит трудностей» во въезде Бродского в страну (Soviet Poet Seeks A Visa For The U.S. // The New York Times. 1972. June 9. P. 13).
244
Проффер К. Указ. соч. С. 283.
245
Интервью журналу Columbia, весна – лето 1980 года; цит. по: Бродский И. Указ. соч. С. 70.
246
Волков С. Диалоги с Иосифом Бродским. С. 158. Этот же вариант рассказа возникает в интервью журналу Quatro, которое Бродский дал по-английски синхронно разговорам с Волковым, в декабре 1981 года (Бродский И. Указ. соч. С. 183).
247
В том числе в видеоинтервью Евгению Поротову, 1989 (вошло в документальный фильм Е. Поротова и М. Оленевой «Конец прекрасной эпохи», 2007).