Гарем для чайников

Ep. 09. Пионерлагерь неблагородных девиц (IX)

— Что? — не понял я.

— Глупый кролик даже не заметил, как его сожрал удав, — странно циничным тоном бросила Юля.

— Два удава, — вдруг подошла с другой стороны Кристина.

Они переглянулись, и обе хихикнули. Выпустив Юлину руку, я непонимающе перевел глаза между ними. Две девчонки, которые все это время не переносили друг друга, сейчас стояли рядом как лучшие подружки.

— Да что тут вообще происходит? — хмуро спросил я.

— А происходит то, что тебя обыграли, — ехидно подмигнула мне Кристина.

— Позволь представиться, — перехватила мой взгляд Юля. — Мы — миссионеры Ангела Надежды, — с гордостью в голосе произнесла она. — Наша специализация — давать надежду и иногда отнимать ее. Второе, — ее губы разрезала ухмылка, — мне нравится даже больше.

— Этот лагерь вообще не наш уровень, — подхватила Кристина. — Мы здесь парились только из-за тебя!..

Они говорили, а я смотрел на них и не узнавал. Слушал и не верил — точнее, не хотел верить.

— Дали вводные по твоему состоянию, — болтала вдруг ставшая неожиданно разговорчивой Кристина, — и сказали выяснить, насколько опасным делает тебя этот значок, — ее ноготок небрежно, но не касаясь, показал на мою грудь. — И мы выяснили. Ни насколько! — довольно выдала она.

Юля рядом с ней хмыкнула.

— У нас для тебя с самого начала были две ловушки, — с иронией заговорила она. — Две сладкие девочки, две цели, исходя из самых распространенных мужских предпочтений. Одна, — она показала на себя, — доступная, понимающая, классная. “Сладкий соблазн”. Мечта задрота, которая встречается в любом аниме. А вторая, — кивок полетел в сторону Кристины, — “запретный плод”. Строгая, зажатая, закомплексованная, не подпускающая к себе. Идеальная цель для классического пикапера. Мы не знали, кто ты, и делали ставку на вторую…

— Но ты бы знал, — влезла Кристина, — как мы ржали, когда ты повелся на первую! Мы называем ее девушкой для лузеров…

— Видимо, где-то там, — со смешком подхватила Юля, — в глубине души, у тебя все еще живет неуверенный в себе задрот. И сколько бы ты ни трахался, он никуда не уходит.

Они снова хихикнули, и их дружный смех отдался визгливым звоном в ушах. Две отменные актрисы, они будто напрашивались на аплодисменты. Все это время я был их главным спектаклем, их сценой и публикой.

— А не слишком ли, — я холодно пробежался глазами между ними, — много усилий для одного задрота?

— Не льсти себе, — отмахнулась Юля. — Тут многие сомневались, готовы ли стать послушницами, но, благодаря тебе, ни у одной не осталось сомнений. Ты помог нам показать, какой будет их жизнь без рая. Слабых, глупых, покорных овечек, которые сами не понимают, что хорошо, а что плохо. Их удел — быть подстилками, инструментами для чужих хотелок…

— Поэтому, — перебил я, — лучше если они будут инструментами и подстилками рая, как ты?

Она улыбнулась. Но это была совсем не та игривая улыбка, которую я знал — эта улыбка напоминала хищный оскал.

— Удел слабых — прибиваться к сильным. Сильнее им не стать. А рай может защитить всех, даже тех, кто пока этого не понимает. Его сила как раз и строится на слабых, ничтожных и ведомых. Когда мозг маленький, а мир большой и страшный, не понимать его очень неприятно. И опасно. Овечкам нужны простые решения, простые истины, которых всего две. Им надо дать того, кто о них позаботится, и того, кого можно обвинять и ненавидеть. И все, они твои.