Беглянка

–Вы опять откуда? Не трогайте меня, от вас одни проблемы!

–Света, о чем ты? – Костя ошарашенно смотрел на нее.

–Теперь меня считают вашей девкой для развлечений! Меня чуть не изнасиловали минуту назад ваши прихвостни! Их даже коляска не смутила.

Лицо Князева вытянулось и стало серым.

– Кто это был?

Света чертыхнулась в ответ и прошла мимо, оттолкнув плечом мужчину. Он гневно смотрел ей вслед, а обернувшись, увидел, как двое парней помогали раненому дойти от бараков к машине. Темную иномарку Костя узнал сразу. За секунду внедорожник развернулся, взрыв серую грязь с края дороги и направился к машине Сашки.

Подлетев к парням, он не стал разбираться: крепкий кулак сместил нос Сашки. Парень пронзительно вскрикнул и упал лицом на капот. Второй обидчик Светы присел, закрывая руками окровавленную голову. Молодец в спортивном костюме удирал прочь, поднимая ногами клубы пыли. Князев схватил Сашку за грудки:

–Вы что о себе возомнили, скоты? На девушку нападать, втроём?

Он вновь ударил парня в лицо и швырнул на землю. Сашка сплюнул кровь на асфальт и завопил:

–Эй, а я-то что? Я ее и пальцем не трогал! Мать сказала, чтоб пугнули девку – мы и хотели пугнуть только! Да Колян перестарался, а она его огрела вон как!

Князев еле сдержался, чтобы снова не сходить молодому человеку по физиономии.

–Слабо огрела. Вас, уродов, кастрировать надо было. Вы не видели, что она с ребенком была?!

–Не, ну а что? – заржал огретый, держась за липкую от крови голову, – ребенок есть -значит, этими делами занимается, опытная!

Лицо Князева перекосило. Преисполненный отвращения, он вновь повернулся к Сашке. Тот сидел и утирал разбитую губу, нагло глядя на мужчину:

–Вы-то чего впряглись за нее, ваш малой что ли?

Константин Иванович хмыкнул:

–А если мой, то что? Мамке передай, что ещё хоть посмотрит на Свету – будет иметь проблемы со мной. Понял?

Сашка часто замахал головой. Огретый с трудом поднялся и побрел к машине. Князев спустился к баракам и нашел там коляску, лежащую на боку, а рядом с ней рассыпанные по земле покупки, которые обнюхивали собаки. Чуть поодаль блестел на солнце осколок стекла, окаймленный с одной стороны бордовой полосой. Бродячий пёс с проплешинами в серой шкуре слизывал кровь с обломка доски.

Света смывала кровь с ладони, но рана продолжала краснеть. Красные разводы, растворяясь причудливыми вензелями, пропадали в черноте канализации, неловко скрытой за металлическим блеском обода. Степкины взвизги и гуления раздавались на всю квартиру. Он лежал на кровати, приподнявшись на локотках и неуверенно поводя головой, разглядывал большие цветы на обоях и шторах. Наконец, устав, он положил голову на одеяло, а ручкой ощупывал ткань пододеяльника. Он оттягивал ее, впившись пальчиками, потом отпускал и смотрел, как материал медленно опускался на место. Затем он снова ухватывался кулачком за торчащий кверху измятый клок и вновь оттягивал. Глаза медленно покорялись утомлению, тяжёлые веки поднимались реже и вскоре сон смарил малыша.