Русские цари

Требования 6 июня содержали в себе своего рода политическую программу и тем самым сделали указанные события последним политическим восстанием такого неспокойного 17 в. Стрельцы требовали улучшения условий жизни, свободы от выборной службы (что усилило недоброжелательное отношение к ним населения, несшего большее бремя), устранения недостатков в административной деятельности и военном деле и снятия с должностей «плохих», то есть коррумпированных, чиновников. Кроме того, они требовали создания «кругов», органов самоуправления, несомненно, заимствованных у казаков. Круги должны были избирать уполномоченных, к которым должен был прислушиваться царь. Такой широкой программой, которая гарантировала бы стрельцам политическую власть, они пытались закрепить результаты восстания. Однако она не имела последствий, хотя правительство в тот же день согласилось на все требования. Теперь стрельцы могли найти поддержку только у староверов, для которых Хованский стал ведущей фигурой после сожжения Аввакума, которое по стечению обстоятельств произошло вечером накануне восстания. Поэтому Хованский добивался дебатов об истинной вере, что стало началом его конца. Он допустил ошибку, выступив против официальной церкви. Первоначально Хованский хотел провести дебаты до дня коронации обоих царей (25 июня), чтобы ее не устроили по новым обрядам. Но это требование не было удовлетворено, как и желание провести публичную дискуссию на Красной площади. Софья распорядилась провести дебаты в Грановитой палате, аргументируя это тем, что женщине неприлично обсуждать что-либо под открытым небом, и к тому же назначила их только на 5 июля. Когда это время пришло, Хованский потребовал от Софьи покинуть помещение, но она отказалась и стала — вместе со своей теткой Татьяной Михайловной первой женщиной в московской истории, председательствовавшей на публичном собрании. Обе женщины сидели на царских тронах, кроме них присутствовали и другие женщины, которые до тех пор никогда не появлялись на публике. Начинавшаяся революция в понимании политической роли женщины проявилась и в другом: Софья неожиданно и темпераментно вмешалась в дискуссию между патриархом, появившимся в сопровождении восьми митрополитов и множества других иерархов, и представителем стрельцов, проповедником-старовером Никитой Пустосвятом, аргументируя это тем, что Алексея Михайловича и Федора Алексеевича тоже нужно было считать еретиками, если таковым был реформатор-патриарх Никон. К этому она ловко присовокупила политический шантаж, заявив, что двор, который кормил два полка и был для многих стрельцов единственным источником пропитания, уедет из Москвы. Хованский потерпел поражение, стоившее ему еще и симпатий староверов. А православная церковь впоследствии отмечала годовщины дебатов, продолжая преследование староверов.

Уже 16 августа правительство смогло отклонить еще одно требование 4000 стрельцов о финансовой поддержке, а через четыре дня двор и высшее дворянство действительно отправились в летнюю резиденцию Коломенское, а затем в другие «потешные деревни». В этом не было ничего удивительного, но к новогодним праздникам, 1 сентября, цари должны были обязательно быть в Кремле, а этого не случилось. В результате за стрельца ми закрепилась дурная слава: они-де прогнали царей 2 сентября появилось анонимное письмо «одного стрельца и двух мещан», вероятно, состряпанное Милославским, содержавшее обвинение в том, что Хованский (который был к тому же потомком литовского великого князя Гедиминаса) хотел стать царем, женить своего сына Андрея на царской дочери, и оба планировали убийство царей, Софьи, Натальи, патриарха и многих других. Воз можно, Хованский действительно хотел взять власть свои руки, а после майской резни планы убийств также не были невероятными. Во всяком случае на основании этого широко обнародованного письма Софья смогла 17 сентября, в день своих именин, вместе с московским дворянством выдвинуть обвинение, в том числе и в государственной измене. Обвиняемых, отца и сына, выманили из Москвы другим подложным письмом и сразу же казнили без суда и следствия.

Софья, которая находилась в хорошо укрепленном Троице-Сергиевом монастыре, одновременно ловко высказывала доверие ошеломленным стрельцам. Правда, они еще раз занимали Кремль во главе со вторым сыном Хованского (Иваном), которому удалось избежать ареста, но уже 19 сентября попросили о прощении и обратились к патриарху за содействием. 8 октября регентша предъявила им ультиматум из восьми статей: они должны были отказаться от самоуправления и принятия самостоятельных решений и в конце месяца собственноручно срыть свой «столп». Когда 6 ноября правительство, наконец, вернулось в Москву, было восстановлено и название «стрельцы». Но теперь охрану Кремля взяли на себя дворянские полки, что в чисто организационном плане создало предпосылку для дворцовых переворотов 18 в. Большинство стрельцов были переведены на границу.

Софья блестяще справилась с обязанностями «государственного мужа» и спасла самодержавие. Последствия восстания, которое современники сравнивали со смутой в начале столетия, ей пришлось преодолевать еще до конца 1683 г. Но политическим фактором стрельцы отныне больше не были, их социальная деградация продолжалась. В 1685 г. от явки в суд освобождался каждый, кто был анонимно обвинен стрельцами. В 1689 г. стрельцы играли определенную роль в переходе власти к Петру (см. далее), но именно для него они были символом старой отсталой Москвы, с которой он покончил в 1698 г. (см. главу «Петр Великий»).