Русские цари

После смерти Федора Алексеевича 27 апреля 1682 г. снова разгорелась борьба за власть, которая впервые вспыхнула за шесть лет до этого, когда умер его отец Алексей Михайлович. Причину следует искать в двух браках этого царя, поскольку семьи обеих цариц боролись за престол, каждая для своих отпрысков. Правда, это стало возможным в 1682 г. только потому, что сын царя от первого брака (с Милославской) Иван Алексеевич, которому не было еще шестнадцати лет, страдал эпилепсией, был слабоумным и почти слепым, тогда как младший брат Петр Алексеевич, сын от брака с Натальей Нарышкиной, которому суждено было войти в историю под именем Петра Великого, оказался умным и крепким. Умерший Федор (также сын от первого брака) уже с 1676 г. был настолько слаб физически, что родственник Нарышкиных А. С. Матвеев, возглавлявший Посольский приказ, попытался ограничить его правление, добившись полномочия на совместное решение вопросов для вдовы Алексея Натальи и, тем самым, для Петра, которому тогда было четыре года (см. главу «Федор Алексеевич»). За это Федор Алексеевич наказал его ссылкой в Пустозерск и конфискацией имущества. После второго брака царя Матвееву по крайней мере было разрешено приехать в Лух (под Костромой), поскольку он был крестным отцом новой царицы. Теперь снова возникла необходимость выбора между двумя сводными братьями.

В правовом отношении возведению на престол слабоумного ничто не препятствовало; прецеденты (см. главу «Федор Иванович») и, прежде всего, основанное на религии особое почитание юродивых, делали это возможным. Однако, поскольку закона о престолонаследии не было, а существовало только обычное право, то была возможна и коронация второго сына, хотя это было трудно сделать. Во всяком случае патриарх Иоаким сразу же взял на себя инициативу и начал действовать в пользу десятилетнего Петра, созвав для решения вопроса собрание, состоявшее из духовенства и находившихся в Москве знатных сановников, а также представителей городского населения. Народной массе оставалось только встретить решение собрания с ликованием. Наряду с беспокойством по поводу неспособности Ивана к управлению, решающую роль при этом, вероятно, сыграло возмущение патриарха тенденциями к латинизации, связанными с семьей умершего царя. От имени Петра, регентшей которого должна была стать его мать, была сразу же отменена ссылка Матвеева, но к моменту его возвращения 12 мая обстановка в столице принципиально изменилась.

Тем временем Милославских, еще имевших преимущество при занятии должностей в важнейших ведомствах, активно возглавила старшая сестра Федора, 24-летняя Софья, с которой он и раньше советовался по политическим вопросам. Вероятно, как и умерший царь, она была воспитана Симеоном Полоцким, а также Сильвестром Медведевым и Карионом Истоминым и поэтому была подвержена украинско-польскому влиянию. С именем Софьи связана первая попытка эмансипации женщин, которые еще со времен Древней Руси жили замкнуто. Уже ее необычное появление на погребении Федора 28 апреля произвело сенсацию, но, впрочем, привело и к ссоре с Натальей. Поскольку Софья фактически определяла политику следующих семи лет, можно считать ее предшественницей, проложившей путь императрицам 18 в. Что касается заговора весной 1682 г., то на этот счет существует мнение, что за ниточки скорее дергал глава рода, прикованный к постели И. М. Милославский.

Можно сомневаться в том, смогли бы Милославские в нормальной ситуации помешать возвращению к власти Матвеевых и Нарышкиных, как и в том, что она с самого начала планировала заговор, как утверждается в жизнеописании. Вначале она хотела только сохранить свое влияние путем возведения на трон Ивана. Для этой цели она сначала настаивала перед патриархом на праве старшего Ивана и распространяла слух о том, что Федор был отравлен. Но то, что она, наконец, добилась успеха, нужно приписать благоприятному обстоятельству: одновременно вспыхнул стрелецкий мятеж, которым она и воспользовалась.

Стрельцы — элитные войска для охраны двора и границ, созданные некогда Иваном Грозным, уже в течение длительного времени социально деградировали и были недовольны своим положением. Формирование «полков нового строя», то есть регулярного войска с иностранными офицерами, организованного по западным критериям, они восприняли как дискриминацию, так что, например, в 1680 г. сопротивлялись даже приведению своих званий в соответствие со званиями новых офицеров (см. главу «Федор Алексеевич») Хуже было то, что новые войсковые под разделения обходились дорого и из-за этого жалованья стрельцов урезались (с десяти рублей в 60-е годы до тести рублей в 1681 г.), и в то же время их лишили возможности заниматься промыслами в Москве (что соблюдалось не очень строго). Наконец, их не любило правительство за ненадежность и за то, что многие стрельцы были староверами, крайне не любил народ и даже дворяне за то, что они хватали беглых, и налогоплательщики из-за нового налога на содержание служилых людей, названного «стрелецкими деньгами». К этим причинам добавилось ставшее поводом для волнений плохое обращение с ними командиров, которые, например, заставляли стрельцов работать на себя. В феврале они уже жаловались на двоих полковников, но безрезультатно, а в апреле 1682 г. с большим успехом, но обещанному Федором строгому наказанию (во втором случае) помешала смерть царя. Поэтому новое правительство Натальи Нарышкиной сделало ошибку, выпустив из тюрьмы ненавистного стрельцам арестованного полковника Грибоедова.

Неудивительно, что в таких обстоятельствах и на фоне общего беспокойства по поводу смены монарха, прежде всего, стрелецкий полк временно отказался присягать Петру, хотя население присягнуло еще 27 апреля. Через два дня делегация от шестнадцати (из девятнадцати постоянно размещенных в Москве) стрелецких полков и одного пехотного полка (из двух) потребовала выплаты стрельцам жалованья, задержанного девятью полковниками, и оплаты их работы на этих офицеров. Наталья, желая предотвратить несчастье, согласилась на все: она приказала сначала арестовать виновных офицеров, а затем выдать их стрельцам, которые отобрали у каждого из них до 2000 рублей. Тех, кто не хотел платить, били кнутом. При этом страсти так накалились, что и другие слои населения, даже нижние чипы служилых людей и солдаты, присоединились к мятежу, который теперь был направлен против правительства. Когда 12 мая Матвеев, несмотря на предостережения, вернулся из ссылки, то застал опасную обстановку, ответственность за которую он сразу же возложил на Софью. На деле же Милославские теперь использовали мятеж для своего заговора в пользу Ивана.

На 15 мая, день гибели Дмитрия Ивановича (см. главу «Федор Иванович»), была назначена резня. На гибель были обречены 46 человек. Список был составлен заранее, и заговорщики должны были в этот день только распустить слух о том, что Иван убит Нарышкиными. Во время штурма Кремля стрельцами (за исключением одного полка) не помогло и то, что им показали живого Ивана. Им нужны были козлы отпущения, которые ответили бы за их ужасное положение. Они бушевали три дня и зарубили среди прочих А. С. Матвеева, Г. Г. Ромодановского, М. Ю. Долгорукого и Ю. А. Долгорукого, возглавлявшего до этого Стрелецкий приказ, Ф. П. Салтыкова, А. К и И. К. Нарышкиных, И. М. Языкова. Юный Петр, тоже видевший эту резню, пережил нервный шок, который сказывался на протяжении всей его жизни.