Золушка не верит сказкам

Ой, ой, ой! Какие мы умудрённые и представительные.

– Ну, раз такой умный, иди и позвони. А я пока пол вытру.

– Ну вот пойду и позвоню. Только вряд ли уже кто сегодня придёт. Так и будем до завтра сидеть без холодной воды.

– На кухне есть, – снисходительно напоминаю я. – А мыться в принципе не обязательно. Мы и так уже… – невозмутимо дёргаю плечом, – неплохо сполоснулись.

Рома усмехается, качает головой и удаляется, а я приношу из туалета тряпку и действительно начинаю собирать воду.

Когда я выхожу, он сидит на полу, привалившись спиной к простенку между ванной и туалетом, сжимает в руке телефон.

– Дозвонился? – спрашиваю.

– Угу. Завтра утром придёт сантехник. Ты же будешь утром дома?

– Буду.

Я тоже прислоняюсь к стене и, скользя по ней спиной, опускаюсь, присаживаюсь рядом, вытягиваю ноги. Как же я устала! Долгая езда на машине, прогулки по лесу, впечатления от необычно проведённого дня и теперь вот от заполошного вечера, ползанье с тряпкой в тесном пространстве ванной. А ведь реально могло обойтись без последнего приключения, если бы я не взялась подправлять на смесителе какую-то деталь. Чувствую себя бестолковой и виноватой.

Поворачиваю голову, смотрю на Рому.

– Извини, что так получилось. Я честно не хотела ничего ломать.

– Да ладно, – иронично хмыкнув, спокойно откликается он. – Я понимаю.

У него волосы обычно или взъерошены, или уложены чёлочкой вверх, а сейчас они мокрыми сосульками липнут ко лбу. А я вообще вся мокрая. Рома тоже посматривает на меня, но взгляд какой-то странный и сосредоточен вроде бы не на лице, постоянно соскальзывает вниз.

Ну правильно. «Вся мокрая» – это не только про волосы, но ещё и про одежду, которая плотно липнет к телу. Слоёв достаточно, чтобы они не просвечивали, хотя блуза действительно стала полупрозрачной, но под ней ещё тонкий трикотажный топик и бюстгальтер, который без косточек и плотных поддерживающих форму чашечек. Ничего не видно, но обозначено вполне рельефно, до мелких деталей.

Якобы неосознанным движение одёргиваю блузу, чтобы она висела свободно.

Вечно между нами с Ромой какие-то банно-откровенные истории.

Он обтирает подбородок и шею, при этом сдвигает ворот рубашки-поло. Раньше его точно не было, я только сейчас разглядела – бледный кровоподтёк на сгибе между плечом и шеей.

– Ты ударился обо что-то пока там ползал?

– Да вроде нет, – недоумённо хмурится Рома. – С чего ты взяла?

– У тебя… синяк здесь.

Не задумываясь, на автомате, протягиваю руку, касаюсь пальцами нужного места. Ну, чтобы точно показать, где. И тут до меня доходит.

Какая же я дура?! Ведь уже по тому, где расположен синяк, абсолютно ясно, что появился он совсем не от удара.

– Нет, не ударился, – подтверждает Рома, но, слава богу, не пытается объяснять, а я торопливо отдёргиваю пальцы и зачем-то бормочу:

– Ну да.

Зато теперь понятно, что Рома не только нашёл, где провести остаток ночи и утро между двумя рабочими сменами, но и с кем, и вряд ли станет из-за этого на меня дуться. Но я едва сдерживаю подливающую к щекам краску. Ну почему я всегда умудряюсь не то сделать, не о том спросить?