Смерть Цезаря. Хроника самого громкого убийства в древней истории
- Автор: Штраус Барри
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Олимп-Бизнес
- ISBN: 978-5-9693-0455-0
- Переводчик: Наталья Фаликова
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Смерть Цезаря. Хроника самого громкого убийства в древней истории». Краткое содержание книги:
Чем были вызваны трагические события мартовских ид? Убийцы Цезаря хотели подарить Риму демократию, а диктатор надеялся передать полномочия своей семье, особенно Октавиану — будущему императору Августу. Но после расправы всё пошло не по плану — и совсем не так, как сообщал Шекспир.
Обо всем, чему может научить современного бизнесмена история частично удавшегося заговора и его последствий, — в книге замечательного американского историка Барри Штрауса.
Цицерон, вероятно, и подразумевал этих его знаменитых предков, когда писал в «Бруте» в 46 г.: «…мы желаем тебе такой Республики, в которой ты смог бы обновить и умножить славу двух знатнейших римских родов». То были волнующие слова, но, конечно, они не содержали напрямую призыва поднять кинжал. В 46 г. Цицерон всё еще надеялся, что Цезарь восстановит Республику.
Что касается Кассия, он употребил все свои немалые ораторские способности на убеждение Брута присоединиться к заговору. Во время визита в дом Брута, о котором было сказано в начале этой главы, Кассий не только положил конец размолвке из-за поста городского претора, но и многозначительно спросил Брута, что он будет делать на предстоящем заседании сената. Кассий сослался на слухи: якобы друзья Цезаря предложат наделить его царской властью. Брут ответил, что он останется дома, но Кассий настаивал: а что если их вызовут как официальных лиц? Брут будто бы сказал, что в таком случае он выполнит свой долг, защитит страну и даже умрет во имя свободы, если будет необходимо. Кассий, согласно свидетельствам, процитировал упомянутые прежде надписи и заверил Брута, что их авторы — представители римской элиты, а не какие-то там ремесленники или торговцы; снобизм был весьма характерным свойством римлян! Авторы надписей, говорил Кассий, не хотели бы смерти Брута: они желали бы видеть в нем своего вождя! Затем последовали объятия и поцелуй, и заговор зародился. Вот как излагали эту историю.
В Древнем Риме не было опросов и научного исследования общественного мнения. Брут не мог знать достоверно, являлись надписи выражением народной воли или же мнения людей высокородных и влиятельных. И всё же он надеялся на поддержку народа, необходимую для успеха грядущего предприятия.
А ведь не последнюю роль в этой истории играла Порция, нынешняя жена Брута. То была женщина с сильным характером, и велик соблазн полагать, что именно она задала нужное направление его действиям. Одно дело пренебрегать наследием Катона, и совсем другое — каждую ночь приходить к его дочери. Считается, что Порция — единственная женщина, знавшая о предстоявшем покушении. Наконец, была еще Сервилия, но о ее участии в заговоре нет никаких данных. Ее враждебность к Порции позволяет предположить, что она состояла в противоположном лагере. Кроме того, странно считать Сервилию причастной к смерти бывшего любовника: в последующие годы с большим почтением к этой женщине относился Антоний, чего не наблюдалось бы, считай он ее причастной к заговору. И, разумеется, в источниках мы предсказуемо встречаем вопрос: что если одним из мотивов Брута был роман его матери с Цезарем? Вряд ли он верил слухам о том, что Цезарь — его отец: ни один римлянин не был способен на отцеубийство. Слышать и верить — две разные вещи, и, возможно, Брут лишь нашел выход долго копившемуся негодованию.
Личные интересы отдалили его от Цезаря. Философские убеждения Брута не давали ему примириться с тираном. Настоящий римлянин не мог игнорировать родовую честь и репутацию, тем более Брут, когда-то написавший «множество наставлений и родителям, и детям, и братьям» о семейном долге. Ему нужно было соответствовать репутации Юния Брута и Сервилия Агалы. Он получил идейное наследие покойного дяди — Катона, который был не только его наставником в молодости, но теперь еще и тестем. Женой Брута была Порция, деверем — Кассий. Возможно, он стыдился матери и того, что из-за давней ее связи с Цезарем его оскорбительно считали незаконнорожденным[77]. Брут верил в идеалы, которые для него значили больше, чем собственная судьба, — верил в философию, в res publica, в семью. Поэтому он снова предал пожилого человека, который доверял ему, — так же как предал Помпея, так же как предал Катона.
Плутарх считает, что Брут и Кассий вовлекли в заговор Децима. Но точно так же можно утверждать и обратное — Децим вовлек Кассия и Брута. С уверенностью можно утверждать лишь то, что Децим играл центральную роль. Если Брут был сердцем заговора, а Кассий — головой, то Децим оказался его глазами и ушами. Среди всех заговорщиков к «самым близким друзьям» Цезаря относился только Децим, и только он теоретически мог бы мучиться из-за своего предательства. Но ни в одном из одиннадцати сохранившихся писем Децима, написанных после убийства, нет и тени раскаяния.
Те, кто получил представление о заговоре по трагедии Шекспира, могут удивиться, почему же они никогда не слышали о Дециме. В «Юлии Цезаре» он неправильно назван «Децием». Если не считать сцены в доме Цезаря утром в мартовские иды, «Децию» отведено в трагедии мало места. Это неудивительно, ибо Шекспир основывался на английских переводах Плутарха и Аппиана. У Аппиана Децим иногда играет важную роль, но Плутарх не считает его значительным персонажем. Николай Дамасский, Кассий Дион, Цицерон — вот античные авторы, которые подчеркивали значение Децима, но Шекспир не читал ни одного из них.
77
Ничего оскорбительного в этих слухах не было, ибо в античном Риме отсутствовало само понятие «незаконнорожденный» в новоевропейском смысле. Когда речь шла о гражданах, важным было не фактическое отцовство, а то, признавал ли ребенка отец семейства (pater familias).