Лес священного камня

30 января

Это был третий день после жертвоприношения буйвола, а потому никто не пошел работать в поле.

Состояние больных улучшалось медленно, и, чтобы ускорить их выздоровление, было решено построить «хижину болезни», для чего требовались усилия всех жителей деревни. Они распределились для этой цели на две группы. Восемь человек под началом Кронга Толстого Пупа строили маленькую хижину напротив жилища Банг-Джиенга Беременного. Она служила проДолжением последнего дома в Сар Луке, принадлежавшего Тро-Джоонгу и Ван-Джоонгу. За два часа, с половины девятого до половины одиннадцатого, строители установили столбы, возвели стены, настлали крышу, сколотили нары в глубине помещения. Накидав поленья, они развели огонь и устроили как бы очаг. Жилище для Гриенг соорудили проще: столбы последнего чердака обвели стенами, которые составили как бы продолжение ее дома. И здесь тоже смастерили нары и разожгли огонь.

В половине третьего дня Крэнг отправился сделать «подношение взаимности медведю»[73]. Он вырезал из дерева куп-куп и ка пиэт — приспособление для копчения рыбы, представлявшее собой нечто вроде двойной решетки из полосок бамбука. На нем лежала палочка для чистки трубок с наколотым на нее зрелым индийским перцем.

Крэнг заставил жену восемь раз плюнуть на угли и сам поплевал, после чего повертел их над ее головой, прося о ее исцелении и желая ей «вновь обрести тело, свежее, как вода». Затем он повертел над головой Джоонг ка пиэт и вышел.

Дойдя до места, где были обнаружены следы медведя, Крэнг остановился перед деревом с дуплом и воткнул куп-куп в землю, а в кору дерева — палочку для чистки трубок. Он сел на корточки у подножия дерева, плюнул на угли, положил их на землю и вознес моления медведю, упрашивая его не гневаться и даровать исцеление. Перед тем как уйти, он срезал около дупла кусок коры, а чуть подальше сорвал лист. Дома он, читая моление, растер жене углубление между грудями, зажег с обоих концов принесенный кусок коры, а через несколько минут залил пламя водой. Щепотку образовавшейся золы он приложил ко лбу и к груди жены, моля о ее выздоровлении.

Крэнг считал необходимым совершить этот обряд, так как полагал, что болезнь жены могла быть вызвана неуважительным отношением кого-нибудь из членов его семьи к медведю: возможно, кто-то по неосмотрительности наступил или плюнул на следы или на помет медведя и обозлил его, а это животное известно тем, что в отместку за оскорбление насылает насморк, кашель, приступы астмы.

Только в конце дня удалось перевести больных в их новые уединенные жилища. Это перемещение, сопряженное с надеждами и риском, требовало обряда освящения: по традиции в жертву выбрали собаку. Ее убили, а голову отрубили у входа в хижину перед самым приходом больной. Собрались все мужчины деревни. Они обмакнули в кровь, которая хлестала из шеи животного, ритуальные листья тлоота и рхоонга и обрызгали больную. Когда она, поддерживаемая двумя сыновьями, подошла к двери своего нового жилища, она была буквально выкрашена кровью. Все присутствующие громко молились о ее исцелении. Не прекращая молиться, они отступили назад и бросили листья с высоты утеса. Потом они возвратились и снова обмахнули больную, но уже чистыми листьями, которые лежали наготове на крыше. Эти листья тоже кинули с утеса вниз.

Больную устроили в ее новом жилище. Крэнг, читая моления, передал Тоонг-Бингу, который был посредником на этот раз, плетеные фигурки буйвола, козы, кусочки угля, белый рис, голову принесенной в жертву собаки и дубинку, которой ее убили.

Больная плюнула восемь раз. Над ней опять повертели ритуальными листьями и дарами. Тоонг-Бинг вышел, за ним последовал Крэнг. Сначала они пошли по дороге, и, прежде чем свернуть на тропу, посредник положил поперек дороги палку, а за ней — дары и собачью голову. Ей в пасть он засунул деревяшку, чтобы она не закрывалась и своим оскалом угрожала «божествам и духам, которые, испугавшись, повернут вспять». Положив угли и прочитав молитвы, Тоонг-Бинг взял щепотку земли, сорвал лист и вместе с Крэйгом возвратился обратно. Прежде чем войти к больной, они задали традиционный вопрос: «Она выздоровела?» — и получив извечный ответ: «Выздоровела!», Тоонг-бинг приложил щепотку земли к груди Джоонг и воткнул лист над дверью.

Та же церемония происходила при водворении Гриенг в ее новую хижину: так же была принесена в жертву собака и был проведен обряд заклинания с головой собаки. В нем, как положено, участвовали все мужчины. Ни одной женщины не было.

В четверть седьмого все закончилось. На открытом воздухе стали пить рнэм и есть мясо собаки.