О ком молчит Вереск [+ бонус]

– Теперь ты понимаешь, почему тебя здесь оставили? Почему тебя никто не искал?

Да, теперь он понимал. Старик Мао был прав – он прозрел. Но это прозрение было настолько болезненным, что от слепящего света беспощадной правды ему резало глаза, и он корчился от боли. Это желание было мгновенным, желание перерезать себе глотку. От уха до уха. Одним быстрым движением. Дождался ночи, когда все уснут, подошел к стене, влез на табурет так, чтоб было видно окно и горизонт вдали. Дождался рассвета и, обнажив лезвие, приставил к горлу, но чья-то рука легла на его руку и крепко сжала.

– И будешь последним дураком, и подаришь им счастье и покой. Умрешь, как они и хотели. Разве тебе не доставит удовольствие пройтись победным маршем по их костям? Остаться живым там, где не выживают? Ты…Сальваторе ди Мартелли. Я все о тебе знаю. Ты должен занять мое место и объединить триаду с семьей в Палермо, создать новую империю. Но для того, чтобы создать что-то новое, ты должен стереть с лица земли старое, а я тебе в этом помогу… Как ты помог мне.

Впервые в своей жизни он рыдал тогда. Как мальчишка. Уткнувшись лицом в худое плечо Мао, чувствуя, как тот стискивает его морщинистыми руками.

– Поплачь. Силен не тот, кто не проронил ни слезы, силен тот, кто омыл слезами проклятые души своих врагов и по их трупам взобрался на вершину радости»

Терпкий аромат духов ворвался пунцовым облаком в воспоминания и заставил отпрянуть от окна.

– Вот и все. Все твои гости разъехались.

Голос Эльзы, так он называл свою жену, вызвал приступ раздражения.

– Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не входила ко мне без стука.

Не оборачиваясь, прикладывая ладонь к стеклу, чтобы дотронуться до ползущей снаружи капли.

– Почему я не могу войти к тебе? Почему ты столько всего мне запрещаешь, Сальва? Мне…своей жене.

Резко развернулся и схватил ее за горло.

– Не жене. Нет. А актрисульке, которой я плачу за каждый день, что она играет свою роль.

– Так дай…мне ее сыграть во всем. Я смогу доставить тебе наслаждение.

Ее рука потянулась к его паху, но он перехватил ее и сдавил запястье.

– Когда я захочу трахнуть шлюху, я тебя позову, и мы обговорим цену.

– Что? Что не так? Это из-за нее, да? Из-за этой… которая замужем за твоим братом, я видела, как ты смотрел на нее! Ты ее трахаешь? Вы любовники? Вот почему ты отталкиваешь меня?

– Нет. Все гораздо проще. Я тебя не хочу.

– А ее хочешь? Разве она не шлюха, если трахается и с тобой, и с твоим братом?

От ярости заклокотало в груди, и Сальва ударил ее по щеке и сдавил руку еще сильнее, заламывая за спину.

– Еще раз заговоришь о том, что тебя не касается, еще раз посмеешь сказать о ней что-то плохое, и я стану вдовцом.

Почти прижался лбом к ее лбу и встретился ошалелым взглядом с перепуганными глазами Эльзы.

– Мне больно! – пропищала, глядя на него со слезами страха и обиды.