Что, если это правильно?

Я мог подождать еще две недели, чтобы быть с Тори, мог. Если повторять себе это постоянно, я, наверное, в это поверю. И даже не физический аспект наших отношений я так стремился начать. Я хотел целовать ее, вернувшись с работы, хотел держать за руку, когда мы проводили время с нашими друзьями.

Но если я и узнал что-то за последние несколько недель, так это то, что жизнь скоротечна. И я больше не хотел тратить время. Но Тори нужно это сделать на своих условиях, и, если все, что мне нужно, это подождать две недели, чтобы сделать ее счастливой, я подожду.

Я вел себя, как мудак. Не нужно было давить на нее. Я знал, она хочет быть со мной.

Когда на танцполе я обнимал Тори в этом чертовом платье, ее грудь прижималась к моей груди, и требовалась вся моя сила воли, чтобы не утащить ее с танцпола в чулан и не начать сию секунду поклоняться ее удивительному телу. Или закутать ее в пиджак, чтобы другие мужчины в комнате перестали на нее пялиться.

Иначе кто-то, в итоге, останется со сломанным носом.

А потом кто-то неожиданно похлопал меня по плечу. Повернувшись, я увидел мужика, который пялился на Тори, как на нежный сочный стейк. Я сжал зубы, планируя его игнорировать, но он заговорил:

— Могу я украсть вашу даму? — спросил он через мое плечо.

Тори посмотрела на него и нахмурилась.

— Извините, как вас зовут?

Я стоял, как истукан, пока Тори пробегала взглядом по телу этого ублюдка, а тот, в свою очередь, ухмылялся моей женщине. Затем он протянул свою руку, ожидая, пока она ее пожмет. Она украдкой посмотрела на меня, прежде чем протянуть руку и вложить свою ладонь в его, а затем он представился.

— Я одинокий, без багажа, дядя Никси, Чад.

Он просто пожирал ее глазами, и мне хотелось стереть самодовольную улыбку с лица этого мудака.

С губ Тори сорвался искренний смешок.

— Ах, рада знакомству, Чад. Предполагаю, ты знаешь, кто я, раз пытаешься украсть меня у моего кавалера. — Она кивнула в мою сторону подбородком.

Я все еще обнимал ее за талию одной рукой, и мои пальцы напряглись, когда Чад упомянул, что одинок. Тори почувствовала это и незаметно опустила свою руку на мою, чтобы удержать ее на бедре.

Чад ухмыльнулся.

— Полагаю, что должен стать твоим «свадебным сексом».

Я напрягся всем телом и сжал свободную руку в кулак — меня наполнили ярость и ревность. Что это, черт возьми, такое? И почему, блядь, он говорит с ней в таком тоне? Этому, черт подери, не бывать. Но прежде, чем я успел на него наброситься, Тори повернулась всем телом в мою сторону, оказавшись между нами.

— Можешь дать мне минутку? — спросила она меня, черт возьми, меня! Она хотела, чтобы я дал ей минутку с ее «свадебным сексом». Ну, а я так, блядь, не думаю. Она привстала на носочки и, чуть приблизившись ко мне, прошептала:

— Позволь мне разобраться с ним, а потом я найду тебя.

Никаких чертовых шансов, что я позволю ей разобраться с этим самой. Я посмотрел на него через ее обнаженное плечо — он знал, что мы вместе, и ему было все равно. Кусок дерьма. Он знал, что мы пара. Я видел это по тому, как он ухмылялся.