Мама для малышки, или Надежда в подарок

— А ее, наверно, и не было у Фани, настоящей матери. Была женщина, которую я любил… ну, или думал, что любил. Были годы брака без детей, потом попытки забеременеть, после — чудо и тяжелый период нервной беременности. Роды, на которых я даже не присутствовал, и не потому, что не хотел, а потому, что мне просто не сказали. Но я был счастлив, безумно счастлив, когда впервые взял малышку на руки. — На миг делаю перерыв в своей короткой исповеди, вспоминая с теплой улыбкой тот день, когда забирал жену из роддома. — Полгода мне понадобилось, чтобы понять и окончательно утвердиться в чудовищной истине: моей жене наш ребенок не нужен, от слова «абсолютно». Развод предложила она, так же, как и оставить мне дочь с условием…

— Так разве бывает? — перебивает меня Марина охрипшим голосом. В нем слышатся нотки недоумения.

— Фани не знает ее и никогда не спрашивала о ней. У меня нет, да и не было цели скрывать от нее мать, но она не интересуется, а я не считаю нужным самому начинать этот разговор.

— Тяжело… — Она не спрашивает, а словно переживает со мной те самые дни, когда я привыкал к жизни отца-одиночки, и это началось не после развода, а гораздо раньше. Но я уже и не вспоминаю, как это было, и не хочу вспоминать.

— Я ее безумно люблю. Она — мой рыжий лучик, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы она была счастлива.

— И даже постороннюю женщину в квартире поселишь? — язвит Марина с горьким сарказмом, словно пытается сделать больно.

— А ты не посторонняя, — говорю и понимаю, что ни капли не вру. — Ты…

— Давай пока не будем вешать ярлыки и как-то «обзывать» то, что происходит и «чувствуется», — умоляюще просит Мариша, касаясь своей ладошкой моей сжатой на руле кисти.

Перехватываю ее руку, прячу в своей ладони, и в повисшем молчании каждый из нас находит свой ответ.

— Мне приснилась собака. — Сонный голос Фани нарушает тишину салона. — Смешная такая собака, — мечтательно вздыхает она.

— Французский бульдог? — вкрадчиво интересуется Мариша, оборачиваясь к проснувшейся малышке.

— Не знаю, — пожимает та плечиками, — такой то-о-олстый и на маленьких ножках, — делится она приметами приснившегося пса.

Марина как-то загадочно хмыкает, пряча улыбку в меховом вороте своей шубки. Я смотрю то на нее, то на дочь, и накатывает такое чувство, словно эти две рыжие лисички уже о чем-то сговорились за моей спиной.

Фани как-то поднимала вопрос о собаке, но дальше простого «А у Вани есть собака» разговор у нас не заходил.

— А ты хочешь собаку? — решаю спросить напрямик: ну, а вдруг она животинку на Новый год загадала.

— Не знаю, — вздыхает задумчиво. — А можно? — все же лукаво уточняет.

— Не знаю, — в тон ей отвечаю, въезжая в наш двор. — Подумаем об этом попозже. Хорошо?

— Хорошо, — без настроения соглашается Фани и уже сама возится с застежками на ремнях безопасности своего автокресла.