Мама для малышки, или Надежда в подарок

ГЛАВА 15

ИГНАТ

Смотреть на то, как веселятся мои девочки — одно удовольствие. А принимать участие во всей этой кутерьме — безумное счастье. Я отдыхаю душой, наслаждаюсь жизнью и не хочу, чертовски сильно не хочу терять то чувство уютного благодушия, что окутывает нашу маленькую компанию с той самой минуты, как из дуэта мы превратились в трио. Сутки, всего лишь сутки, а ощущение такое, будто знакомы целую вечность.

Я с бывшей никогда не испытывал такого единения во вкусах, пристрастиях и каких-то незначительных мелочах, как с Мариной. Мы, кажется, буквально с полувзгляда, с полуслова или еле уловимого вздоха понимаем друг друга. В кафе единодушно заказываем похожие блюда, а после без зазрения совести ныряем вилками в соседские тарелки. В разговоре находим общие темы, и даже когда вдруг спорим на какую-то тему, то с шутками и вовсе без обид.

Но что больше всего меня поражает, так это то, с какой чуткостью и словно на одной волне Марина чувствует Фани. Невероятно, но факт! Она словно на каком-то ментальном уровне реагирует на малышку, будто знает ее с рождения, будто она и есть ее мать, а не та, что выносила и родила.

— Ты подкинешь меня до моего дома? — звучит как гром среди ясного неба, застилая грозовыми тучами беззаботную атмосферу уютного общения.

Проводив взглядом дочь, умчавшуюся играть в детский уголок, я пристально смотрю на сидящую напротив меня женщину, немного смущенную, немного уставшую, но безумно красивую и желанную.

Домой? Отпустить? Нет, я этого не хочу. Хотя прекрасно понимаю, что у каждого из нас есть своя жизнь, та, что была до встречи и к которой нам надо возвращаться, по крайней мере, с завтрашнего утра. Но корректировки же допустимы, и я намерен их внести.

Смотрю в ее большие зеленые глаза, чистые, чуть грустные, слегка растерянные и слова сами складываются в словосочетания, рождая убедительные предложения. Толика неуверенности все же остается в Маринином согласии, и тем приятнее будет доказывать ее каждый час, день, неделю — сколько понадобится времени, — что наши поступки правильные.

— Папочка… — Фани смущенно смотрит на меня. — Я тебе тоже карамельку выиграю, — обещает она, уже успев отдать Марине большой леденец на палочке.

— Обязательно выиграешь! — поддерживаю ее улыбкой и поднимаюсь из-за стола. — Потом, — ловлю ее за руку, обрывая повторный побег в игровую. — А сейчас нам уже пора домой.

Фани чуть хмурит бровки и переводит взгляд на Марину, словно молча спрашивает: «Точно, пора?» Получает утвердительный кивок, немного расстроенно вздыхает и, забрав у меня свою шапку, криво-косо нахлобучивает ее на голову.

— Фани, — ласково обращается к малышке Мариша, — иди ко мне. — Она раскрывает объятия, а дочка с размаху врезается в них, утыкаясь носиком в район живота. — Уже поздно, завтра в садик и на работу, а нам еще елке место найти надо, — находит она нужные доводы.