В лапах Ирбиса (СИ)

— Вы не хотели бы стать моделью?

Что может быть банальнее этого предложения, которое прозвучало от обещанного мне фотографа. Процесс создания фото на паспорт я представляла несколько иначе, а именно: села, замерла, не моргая, и вуаля. Даниил, он же фотограф, который со своей внешностью сам легко мог стать моделью, нижнего белья так точно, имел иное представление, отличное от моего и большинства граждан страны. Я действительно села, но замереть мне никто не давал. Я уже полчаса по миллиметру меняла положение головы, чтобы свет правильно упал, и кожа и волосы выглядели как на обложке глянцевого журнала. Этот человек не признавал фотошоп, поэтому процесс затянулся. Теперь мне казалось, что Даниил послан Виктором уже мне в наказание. Он постоянно хмурил свои идеальные тёмные брови над такими же идеальными карими глазами, когда я отвлекалась от процесса, погружаясь в свои мысли. Когда он не мог выразить своего крайнего недовольства, из-за присутствия Шмеля, прочищавшего горло, с характерным звуком каждый раз, когда ему казалось, что Даниил позволяет себе лишнее в общении со мной, фотограф запускал свои длинные ухоженные пальцы в густые каштановые волосы, задирая голову к потолку, а затем тяжело выдыхая возвращался к работе. За последний год, когда я смотрела на таких красивых, привлекательных, я бы даже сказала притягательных мужчин как он, постоянно спрашивала себя: смогла бы я снова кого-то подпустить к себе, позволить прикоснуться, заняться сексом? Где-то в течении полугода эти мысли заканчивались слезами. Мысленно мне казалось, что нет ничего страшного в том, чтобы попробовать, но на деле всё заканчивалось очередной внутренней катастрофой. Даниил замер, пристально глядя на меня, будто пытаясь примагнитить моё внимание, и я вспомнила, что должна смотреть в камеру. А ведь когда-то я мечтала стать моделью, профессиональной, все говорили, что данные у меня есть, и половину своей сознательной жизни я провела в уверенности, что именно так и будет, и только теперь осознала, насколько это не моё — тратить своё время ради одного удачного снимка. — У вас очень фотогеничное лицо и красота необычная, я бы сказал редкая, но меня не покидает ощущение, что я вас будто уже видел на обложке журнала. Я почти уверен, что она была выполнена в стиле ретро.

Я мельком взглянула на Шмеля, который, к моему счастью, не обращал внимания на наш разговор отдавая предпочтение информации в своём телефоне. Если бы здесь присутствовали Виктор или Клим они уже уцепились за слова Даниила. Нет, я никогда не участвовала в фотосессиях для глянцевых журналов. Этот мир перестал быть мне интересен после смерти мамы, на которую мы с Киссой были похожи. Когда нас видели втроём непременно кто-нибудь упоминал клонирование. Мы действительно напоминали одного и того же человека в разных возрастах. Мама была удивительно красива и её портрет действительно украсил одну из фотовыставок много лет назад. Его даже напечатали в одном из журналов, но не на обложке, а как иллюстрацию к рецензии. Именно об этом сейчас говорил Даниил и я надеялась, что он не вспомнит и не ляпнет про то фото. Невовремя поняла, что у Киссы вся лента была заполнена её селфи. Была пара фото и со мной. По возможности обязательно нужно будет проверить её странички.

— Я не люблю фотографироваться. Моих фото вы нигде не могли видеть. Возможно, с кем-то путаете. У меня довольно стандартная внешность, таких, как я довольно много. Меня постоянно с кем-то путают.

Даниил странно ухмыльнулся, я бы даже сказала по-злодейски, обнажив свои идеально ровные зубы, уверена в юношестве носил скобки, сама прошла через это. В последнее время всё больше не люблю людей, которые смотрят так, будто что-то обо мне знают. Как назло, за последние недели их список постоянно пополняется, а моя нервная система сильнее расшатывается. Вот и фотограф, не на прямую, из-за фотоаппарата, выглядывает, рассматривая, будто пытаясь просканировать насквозь. Если бы он действительно мог увидеть мою внутреннюю сущность, она бы ему не понравилась. Там истощённая, бледная, замученная самой собой девушка, постоянно плачущая и трясущаяся, та самая, которую я видела в зеркале первые дни после того, как очнулась.