Целитель-5

Правда, люди вокруг болтали по-немецки, но это лишь радовало — попрактикуюсь хоть. Не терять же время даром.

Беспокойная ночь нагнала сонливость, я воспринимал явь с задержкой, туговато соображая, но ноги несли меня верным путем. Свернув в переулок — мою персону, тренькнув звоночком, обогнал почтальон на желтом велосипеде — я вышел к нужному дому. Высокому, наивно-помпезному, облепленному пролетарскими излишествами — в нишах сжимали молоты гранитные рабочие, а на барельефах… Вот уборщицы со швабрами и тряпками. Вот инженер мудрит с циркулем. А вот… Я прыснул в ладонь — фаянсовое панно изобразило трех пролетариев на отдыхе. Один развернул… то ли газету, то ли гармошку, не понять, а два других хлещут из бутылочных горлышек. Соцреализм.

Поднявшись на этаж, я позвонил. Долго не открывали, я уж руку поднял — еще разок вжать кнопку звонка, но тут дверь щелкнула. Мне открыла строгая бабуся с сигаретой в длинном мундштуке. Она смахивала на престарелую школьницу — ее глухому коричневому платью с белым кружевным воротником не доставало лишь фартучка. Пыхая дымком, бабуся вопросительно состроила брови.

— Вы не подскажете, — вежливо обратился я, — здесь проживает товарищ Штиглиц?

В глаза у хозяйки мелькнула тень — она словно припомнила нечто из давнего прошлого, когда радио выпевало «Лили Марлен» или бравую «Эрику».

— Извините, — наметила улыбку бабуся, — товарищ Штиглиц переехал в Карл-Маркс-Штадт.

— А товарищ Штиглиц ничего не передавал для Михаэля?

— Айн момент…

Тяжело ступая, хозяйка удалилась. За приоткрытой дверью застыла тишина, лишь запахи кофе и ванили дразнили обоняние.

«М-да, съесть бы чего-нибудь… — подумал я, тормоша в уме кулинарные фантазии. — Булочка с какао, перехваченная в аэропорту — это не серьезно…»

Гулкий звук шагов возвестил о приближении домоправительницы, и вот мощный корпус в «школьном» платье вписался в дверной проем. Бабуся молча, но с затаенной улыбкой, протянула мне пакет из плотной бумаги.

— Вам просили передать.

— Благодарю вас…

Дверь со щелчком закрылась, а я спустился по развороту лестницы и, у входа в общую ванную комнату, надорвал пакет. Внутри обнаружилась довольно тугая пачечка марок — и подробная инструкция, заботливо переведенная на русский.

Меня приглашали погостить в Варнемюнде. А внизу — подпись в две заглавные буквы «М» и «W».

— Яволь, геноссе Вольф, — сказал я вполголоса.