Ты снилась мне

— Макошь, мать всевидящая! — прошептал Император.

— Ты узнал меня, как я вижу. — строго проговорила Богиня. — И когда шел сюда, чтобы взять

то, что тебе не принадлежало, ты знал, что и княгиня, и уненши под моей защитой. Знал, но посчитал себя выше Богов. Среди Годуновых было немало самодуров, но ты особенный. Те, что были до тебя, думали в первую очередь о Державе. Что же мне делать с тобой, ума не приложу? Перед княжеским домом сейчас стоят пятьсот воинов, с ними самые знатные люди Империи. Они пришли, чтобы защитить жену князя Шереметьева от твоих притязаний, но не успели.

— Ты хочешь сказать, Мать всевидящая, что все они стали бы сражаться со мной? Они бы не смогли, ибо дали клятву верности Годуновым. А княгиню убил не я, ты знаешь об этом.

— Никто не стал бы сражаться с тобой, но все они были полны решимости заслонить собою жену князя Максимилиана. Неужели ты стал бы с ними воевать? А тот гвардеец, что погубил Екатерину, просто выполнял свой долг, защищая тебя. Он решил, будто Шереметьева подняла руку для чародейства, а она хотела лишь поправить прическу. Твой защитник не виновен. Если ты не хотел воевать с княгиней, то почему не пришел к ней один, чтобы просто поговорить? Зачем привел с собою воинов? Ты знал, что берешь не свое, а потому и решил, что легче будет взять силой. Для твоего, Годунов, время еще не пришло, ты узнаешь, когда это случится. Екатерину я забираю, а ты иди и набирайся ума. Ты Император, у тебя долг перед Державой, об этом радей, а не о своих хотелках.

Лежащее на диване тело княгини вдруг стало прозрачным, а потом и вовсе исчезло. Макошь повернулась к Владимиру:

— Завещанию Екатерины не перечь, город приведи в порядок и не лезь сюда более. Воинов я успокою.

Император не знал, какие слова нашла Макошь, но выйдя через какое-то время из дома увидел лишь закрывающиеся переходы и спины уходящих воинов. Он распорядился привести в порядок все, что они сожгли и разрушили и ушел во дворец скороходом.