Ты снилась мне

Вот уже несколько дней на душе у Кати было неспокойно. Ее мучили плохие сны и неясные дурные предчувствия. В один из таких дней она собралась и написала завещание в пользу Ланселота Бернса, а если же он погибнет — Айрин Пекуоле, объявив их опекунами Петра Шереметьева и Натальи Шумской в случае своей смерти. Она потратила два часа на перемещение скороходом и посещение нескольких знатных семейств Империи, где оставила по одному кристаллу, созданному ею. На следующий день ей принесли весть о гибели Максимилиана.

Кристаллы, оставленные княгиней на самом видных местах в домах известнейших семей, вспыхнули синим светом через день. Прямо в воздухе над ними развернулось большое окно, в котором непостижимым образом все увидели, как в городе Белоярске, возле дома князя Шереметьева открылись переходы, из которых вышел Император со скипетром в руке и полсотни его гвардейцев. В то же время перед домом князя выстроились высокие, бледные люди в просторных белых одеждах, державшие за руки детей. Они подняли руки и закрыли дом прозрачным щитом.

Император вышел вперед и громко сказал:

— Я пришел за вашей хозяйкой, мне нужна она.

Один из высоких мужчин ответил ровным, бесцветным голосом:

— Хозяйка не для тебя. Хозяйка для князя.

Император гневно сжал губы и процедил:

— Пусть княгиня выйдет, мы поговорим. Князя больше нет, он погиб.

— Вчера мне пришла весть о гибели мужа, сегодня Император пришел за тем, что принадлежит князю. — княгиня Екатерина Алексеевна шла по дорожке из дома, с презрением глядя на Годунова. — Вы слишком быстро решили прибрать жену и имущество того, кто спас флот и армию Империи в сражении со шведами. Это ваша благодарность Шереметьевым и Шумским за верную службу Годуновым многих поколений?

Князь Алсуфьев, глядя в окно, открытое чародейским кристаллом, распорядился:

— Иван, собирай полсотни воинов, идем к дому Шереметьевых скороходом.

Между тем Владимир Годунов продолжал:

— Никто не обидит ни вас, ни вашего сына с сестрой, княгиня. Я беру вас под свою руку, вы не будете знать нужды и притеснения ни в чем. Уберите щит, сдайте мне ваших уненши и пройдите ко мне сами.

Из дома вышли профессор Бернс и высокая чародейка с черной косой. Они встали по обе стороны от княгини, на некотором расстоянии от нее. Екатерина молча смотрела на Императора, затем княгиню отодвинула в сторону Катя Вершинина, она показала Годунову средний палец руки и громко сказала:

— А это видел? — и добавила: — Коз-зел!

Гнев охватил Императора, он поднял свой скипетр и в щит ударила его сила. Он не видел ранее такого знака, что изобразила княгиня Шереметьева, но все это вкупе с ее смачным «коз-зел» несло ясный оскорбительный смысл. К Императору присоединились его гвардейцы, выпуская в щит огненные стрелы. Загорелись две сосны и ель возле дома, одним из заклинаний снесло угол крыши, вырванные с корнями, отлетели в сторону несколько розовых кустов. Сила скипетра была велика, к удержанию щита присоединились профессор, сама княгиня и черноволосая чародейка. Стали покачиваться и падать вместе с детьми уненши. Они опускались на мостовую, а затем таяли, исчезали и через несколько минут лишь белые одежды лежали, напоминая о них.