Упавшее небо

Разгон, найденный взглядом упор для ноги, чтобы часть набранной инерции сыграла для меня роль шеста, перекат по верхней броне через плечо — и вся набранная сила и скорость переходит в режущее движение катаной! Сознание давно уже провалилось в боевую медитацию, потому я даже не смотрел, куда бью, точно зная: здесь и сейчас окажутся передние опоры врага. Свистящий шелест — и обе отсеченные опорные ноги рухнули за борт бронемашины. Следом прыгнул я сам.

Я не просто так вспомнил Разящего — за века скитания по Китаю, Корее и Японии старый демон-ворон обрел множество имен и прозвищ. Он с радостью согласился присоединится ко мне, своему, вообще-то, прямому врагу, потому как сам пришел к тем же жизненным принципам. За попытку впервые за несколько последних веков создать место, где обычные люди, маги и разумные энергетические сущности смогли бы жить вместе и на равных он постарался научить меня если не всему, что знал, но хотя бы самому главному. Тогда я этого не понял. Не понял и после того, как вернулся в родное измерение. Сейчас дошло.

Мастера фехтования говорят, что за чашкой развитой гарды шпаги или рапиры можно спрятаться целиком, с головы до ног, как за башенным ростовым щитом. Здесь и сейчас я понял, что за тонким лезвием катаны нахожусь не я один, а все люди, кого я решил защищать. И это понимание словно стронуло камень, породивший лавину.

Почему именно сейчас, а не раньше? Может, потому что последние четырнадцать лет занимался с клинком куда больше, чем в бытность свою главой клана. Может, потому что не менее напряженно работал с собственным разумом — и когда пытался нащупать путь к сноходчеству, и просто чтобы не сойти с ума от взятой на себя бешеной нагрузки из-за решения в кратчайшие сроки выбится в верхушку научной элиты своей страны. Но скорее главным триггером стало то, что я в первый раз реально сражался мечом. Не в тренировке, не как вспомогательным оружием вдобавок к силе крови и колдовству. Мой разум полностью сфокусировался в лезвии клинка — и этого хватило.

Спрыгнул вниз я занеся клинок над головой и заведя руки назад — и лезвие вошло в броню киборга ровно в середине верхушки корпуса восьминога. Фактически я рассек паука пополам, разрывая часть нервных путей, а внизу, едва подошвы ботинок коснулись земли — “вертолетным” движением катаны отсек нижнюю пару конечностей. Как, если я до этого с трудом по одной отрезал? Не спрашивайте. Просто мог — и делал. Между прочем, еще и в голове сектора обстрела союзников держал, атаковав окта в мертвой для автоматчиков зоне.