Генерал Деникин. Симон Петлюра
- Автор: Козлов Александр Иванович, Финкельштейн Юрий Евгеньевич
- Год: 2000
- Язык: русский
- ISBN: 5-222-01001-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал Деникин. Симон Петлюра». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
Революционная демократия уже в ходе совещания заклеймила Алексеева как контрреволюционера. Посыпались ярлыки на Деникина, других генералов. А на следующий день в печати развернулась кампания жестокой травли. Особенно усердствовали большевистские газеты и орган Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов — газета «Известия». В этом хоре звучал и голос военного министра Керенского.
Шпаги обнажились. Алексеев и Деникин, интенсивно расширяя круг своих сторонников, теперь решили взять под свой контроль движение офицеров. Верховный главнокомандующий дал согласие на проведение всеармейского съезда офицеров. В Ставку съехалось свыше 300 офицеров — 76 % от фронтовых частей и 24 % — от тыловых.
7 мая съезд приступил к работе. Его открыл М. В. Алексеев. В речи своей, впервые не в доверительных письмах и не на секретных совещаниях, а публично, на всю страну, от имели верховного командования, он заявил: «Россия погибает». Мужественно и честно далее сказал: «Опа стоит на краю пропасти… Где та сильная власть, о которой горюет все государство? Нам говорят, что скоро будет, но пока ее нет. Классовая рознь бушует среди нас… и на этой почве возникла глубокая пропасть между двумя частями русской армии — офицерами и солдатами… Мы все должны объединиться на одной великой платформе: Россия в опасности. Нам надо… спасать ее».
С яркой и страстной речью выступил А. И. Деникин. «…В силу неизбежных исторических законов пало самодержавие, и страна наша перешла к народовластию. Мы стоим на грани новой жизни, страстно и долгожданной, за которую несли головы на плаху, лишались здоровья в рудниках, чахли в тундрах многие тысячи идеалистов.
Но глядим в будущее с тревогой и недоумением.
Ибо нет свободы в революционном застенке!
Нет правды в подделке народного голоса!
Нет равенства в травле классов!
И нет силы в той безумной вакханалии, где кругом стремятся урвать все… где тысячи жадных рук тянутся к власти, расшатывая ее устои…».
На своих тринадцати заседаниях съезд принял резолюции по важнейшим вопросам. Офицерство просило и требовало власти — над собой и над армией, «твердой, единой, национальной» — «приказывающей, а не взывающей». Такой власти правительства, опирающейся на доверие всей страны, а не безответственных организаций; офицерство обещало «неограниченное повиновение, не считаясь совершенно с расхождением в области социальной». При Ставке был образован Главный комитет офицерского союза под председательством члена IV Государственной думы, кадета, полковника Новосильцева. Кроме того, в армии возникли «Союз воинского долга», «Союз чести Родины», «Союз спасения Родины», «Союз добровольцев народной обороны» и другие.
А. И. Деникин принимал глубоко к сердцу все происходящее. В письме к невесте 14 мая 1917 г., в ходе офицерского съезда при Ставке, с горечью излил душу: «Медленно, но верно идет разложение. Борюсь всеми силами. Ясно и определенно опорочиваю всякую меру, вредную для армии, и в докладах и непосредственно в столицу. Результаты малые. Одно нравственное удовлетворение в том, что не пришлось ни разу поступаться своими убеждениями. Но создал себе определенную репутацию. В служебном отношении это плохо (мне, по существу, безразлично). А в отношении совести — спокойно…Редкие люди сохранили прямоту и достоинство. Во множестве — хамелеоны и приспособляющиеся. От них скверно. Много искреннего горя. От них жутко».
Созыв и заседания офицерского съезда при Ставке вызвали недовольство и нарекания в правительственных кругах, в военном министерстве. В ходе работы съезда Керенский, по пути на фронт для поднятия воинского духа к намечавшемуся в июне наступлению против австро-венгров и немцев, заехал в Могилев. Он не пожелал посетить съезд и в свой поезд, проходивший через станцию в 5 часов утра, вызвал только Деникина, будто Верховного главнокомандующего не существовало. Разговор был коротким и приватным. Лишь вскользь Керенский бросил фразу о несоответствии должностям главнокомандующих фронтами генералов Гурко и Драгомирова, на что Деникин выразил возражение. В Ставке воцарилось тревожное ожидание.
Свою знаменитую агитационно-пропагандистскую кампанию, которая должна была вдохновить армию на подвиг, Керенский начал с Юго-Западного фронта. Оп говорил в полном соответствии с установившимся революционным ритуалом о необходимости наступления и победы, призывал к выполнению долга, соблюдению дисциплины, повиновению начальникам. Стремясь пробудить сердца и умы «революционного народа», впадал в необычайный пафос и экзальтацию, прибегал к революционным образам. Говорил с пеной на губах, пожимал протянутые руки. Толпа восторженно аплодировала, выражала восторги, клялась биться по колено в крови до победы. А оратор, все больше возбуждаясь и распаляясь, предавал анафеме царских генералов, обличал прежнее бесправие солдат, славил «новую железную революционную дисциплину», основанную на «Декларации прав солдата» и на возведенных ею в закон митингах, пропаганде, безвластии начальников. Зовя армию к победе, Керенский разрушал ее истоки и предрешал поражение. Покидая ошеломляющую встречу в полной уверенности достигнутого успеха, он направлялся на новую, а отмитинговавшиеся принимались за дальнейшее «углубление завоеваний революции». Вслед за ним приезжали чиновники вновь созданного при военном министерстве политического отдела с выраженной эсеровской окраской. Агитационная круговерть беспрерывно будоражила солдат.
А в Ставке жизнь потихоньку замирала. Работа ее обретала формальный характер. Теперь столица вообще игнорировала Ставку, усматривая в ней враждебную для себя силу. Изнервничавшийся Алексеев недомогал, но продолжал день и ночь работать, пытаясь предотвратить развал армии. Подавая пример подчиненным, он протестовал перед правительством и военным министерством, но выполнял их распоряжения, добивался, чтобы они считались с требованиями верховного командования и, по словам Деникина, «никогда не кривил душой в угоду власти и черни». 20 мая в Ставку заехал Керенский. Беседуя с Алексеевым, Деникиным и другими генералами, он выразил уверенность, что теперь Юго-Западный фронт не требует желать лучшего, а его главнокомандующий генерал Брусилов — выше всех похвал. С тем и уехал.
А на следующий день, уже поздним вечером, в Ставку поступила телеграмма о смещении с должности Верховного главнокомандующего Алексеева и назначении на нее Брусилова. Разбуженный, Алексеев был потрясен до глубины души. Из глаз его покатились слезы. Потом в разговоре с Деникиным бросил фразу: «Пошляки! Рассчитали, как прислугу». 22 мая на заседании Петроградского совета на вопрос о его отношении к речи Алексеева на офицерском съезде, Керенский ответил, что генерал уволен. Большевистский деятель Л. Б. Каменев (1883–1936) выразил горячую радость. Однако в официальном сообщении, опубликованном в тот же день, говорилось: «Несмотря на естественную усталость генерала Алексеева и необходимость отдохнуть от напряженных трудов, было признано все же невозможным лишиться ценнейшего сотрудника, этого исключительно опытного и талантливого вождя, почему ген. Алексеев и назначен ныне в распоряжение Временного правительства».
В прощальном приказе Алексеева с войсками говорилось: «Почти три года вместе с вами я шел по тернистому пути русской армии.
Переживал светлой радостью ваши славные подвиги. Болел душой в тяжкие дни наших неудач. Но шел с твердой верой в Промысел Божий, в призвание русского народа и в доблесть русского воина.
И теперь, когда дрогнули устои военной мощи, я храню ту же веру.
…Низкий поклон вам, мои боевые соратники. Всем, кто честно исполнил свой долг. Всем, в ком бьется сердце любовью к Родине. Всем, кто в дни народной смуты сохранил решимость не давать на растерзание родной земли.
Низкий поклон от старого солдата и бывшего вашего Главнокомандующего.
Не поминайте лихом!