Лу Саломе
- Автор: Нисман Леонид Нафтульевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: У Никитских ворот
- ISBN: 978-5-00095-983-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лу Саломе». Краткое содержание книги:
Лу Саломе родилась в России, в Санкт-Петербурге. Отец — русский дворянин, генерал, тайный советник. В 19 лет она поступила в Цюрихский университет, так как в России женщин в университеты не принимали. Продолжала образование в Риме.
Круг её интересов широк, а работоспособность феноменальна. Она — автор более двадцати художественных книг и более ста научных и критических статей по философии, религии, искусству, психоанализу, написанных по-немецки, по-русски, по-французски.
Наряду с биографическими данными Лу Саломе в книге представлены собранные в России, Германии, Австрии и в других странах малоизвестные материалы о её творческом пути, а также о её дружбе и успешном творческом содружестве с выдающимися всемирно известными интеллектуалами своего времени — философами, писателями, учёными.
При работе над книгой использованы архивные и музейные документы, материалы научных конференций и публикации российских и зарубежных исследователей, а также сочинения Лу Саломе, Фридриха Ницше, Райнера Марии Рильке, Зигмунда Фрейда.
В том первом подписанном письме он умоляет её о новой встрече в театре, а спустя четыре дня посылает ей свои «Песни страсти» и признаётся, что «бежал по городу с розами, дрожа от невыносимого желания и страха встретить где-нибудь Вас». Через несколько дней он перейдёт с ней на «ты», и, как родник пробивает русло, его безудержная любовь пробьёт себе дорогу. Минует ещё три недели, и они станут неразлучны.
Рильке — Саломе, 8 июня 1897 года, из Мюнхена в Мюнхен: «Моя весна, я хочу видеть мир через Тебя, потому что тогда я буду видеть не мир, а Тебя, Тебя, Тебя!»
Загадочный темп их неистового сближения и, как покажет жизнь, бесконечного приближения двух личностей, невзирая на все их кризисы, немало изумил и современников, и биографов. Как же быстро мог подчинить столь юный Рильке эту женщину, которая могла и умела причинять боль, убивать любое движение чувства одним трезвым жестом, уходить не прощаясь и без слов оправдания! Годами державшая на неумолимой дистанции многих весьма незаурядных поклонников и даже пятидесятилетнего профессора-мужа, она впервые стала покорной, покорной этому мальчику, несмотря на то, а может, именно потому, что он сам хотел быть только её рабом…
Райнер и Лу.
«Ты — мой праздничный день. И когда я во сне спешу к Тебе, я всегда несу в волосах цветы. Я хотел бы вплетать цветы Тебе в волосы. Какие? Нет ни одного достаточно трогательного и простого цветка, чтобы он был достоин Тебя. В каком мае я мог бы Тебе его сорвать? Теперь, однако, я верю — на Твоих волосах всегда есть венок… или корона… Никогда я не видел Тебя иной, нежели такой, на которую мог бы молиться. Никогда Тебя иначе не слышал, как только такой, в которую мог бы верить. Никогда иначе по Тебе не тосковал, как только думая, что мог бы вытерпеть за Тебя. Никогда не желал Тебя иначе, как только посметь бы преклонить пред Тобой колени. Я Твой, словно скипетр, являющийся собственностью королевы, но я не делаю Тебя богатой. Я Твой, как последняя бледнеющая звёздочка, принадлежащая ночи, хотя ночь о ней не знает и не догадывается о её блеске».
И вопреки своему изначальному скепсису и сомнению относительно его поэтического дара Лу согласится с его ненасытностью, хотя всегда, не обольщаясь, будет отдавать себе отчёт в том, что он жаждет её и как возлюбленную, и как ту, которая будет одаривать его материнской любовью.
Она сыграет обе эти роли с полной отдачей. С терпением и виртуозностью меняя формы стимулирования его таланта, их дозировку, она будет чередовать материнские увещевания с насыщенно-психологическими пояснениями, прибегая, в конце концов, к совсем простым, но весьма действенным проявлениям своей учительской харизмы.
Он не сопротивлялся: «Зависит от Тебя, кем я стану. Ты одариваешь мою ночь мечтами, утро — песнями, даёшь цель моим дням и солнечную устремлённость моим пурпурным сумеркам. Буду Тебе это часто и беспрерывно повторять. Это признание будет во мне дозревать с каждым разом всё выразительнее, всё четче. Пока не сумею яснее ясного Тебе это объяснить и Ты меня окончательно не поймёшь — и тогда настанет наше лето. И будет длиться в продолжение всех дней Твоего Рене».
Она потребует, чтобы он изменил это имя. Неопределённость и бесформенную интимность Рене превратил в твёрдое романтическое Райнер.
Так в своё время сделал Гийо: вместо повсеместного «Луиза» и непроизносимого для него русского «Лёля» именно он дал ей во время конфирмации новое имя Лу. Новое имя всегда влечёт новую Судьбу. Эту истину Саломе однозначно установила для себя.
Много лет спустя Марина Цветаева восторженно напишет Рильке: «Ваше имя хотело, чтобы Вы его выбрали!» Наверное, она так никогда и не узнала, чья рука управляла этим выбором.
Известный американский германист Бернгард Блюм в своей знаменитой речи в Сан-Франциско, посвящённой столетней годовщине со дня рождения поэта, сказал: «Если возможно приписать перелом в развитии Рильке одному человеку, то им была Лу Андреас-Саломе, вдохнувшая в него веру в себя, — ту веру, которая ему была столь необходима, — и не просто так, а потому что любила его… Когда весной 1897 года Рильке познакомился с Лу, он был не более чем амбициозным литературным импресарио, которому нечего было предъявить, кроме бесчисленной заурядной продукции, в лучшем случае — талант чисто формальный: вторичный, сентиментальный, без видимой силы, без идеи и подлинной философии. В то же время Лу превосходила Рильке, и не только по возрасту: необычайно интеллигентная, вполне освоившаяся в свете, в лучшем смысле слова опытная, обладающая связями, она оторвала Рильке от провинциального горизонта его начальных опытов».