Тьма в конце тоннеля. Обмен Райнеманна. Человек без лица.
- Автор: Годи Джон, Ладлэм Роберт
- Год: 1992
- Язык: русский
- Год: Днепркнига
- ISBN: 5-89975-031-6 (т.10), 5-89975-021-9
- Переводчик: Ю. Мельник
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Тьма в конце тоннеля. Обмен Райнеманна. Человек без лица.». Краткое содержание книги:
Иллюстрации художника О. В. Дергачева.
— Я вас плохо слышу. Громче.
— Громче не могу. Они слишком близко, могут услышать, — прошептал Артис.
— Говорите громче!
— Это патрульный Артис Джеймс. Я в тоннеле. Около захваченного вагона*
— Хорошо, так немного лучше. Продолжайте.
— Только что они застрелили машиниста. Они вывели его на пути и застрелили.
— Боже! Когда это случилось?
— Минуты две спустя после первого выстрела.
— Какого первого? Кто стрелял?
Артиса как обухом стукнуло. Боже, это стрелял не я! Боже, надо как-то выкручиваться…
— Как слышите, Джеймс? — вопрошал радиоголос. — Где начали стрелять? В поезде или в тоннеле?
— Я и говорю, — зашептал Артис. Кажется, проскочило, парень, о боже, кажется, пронесло… — Кто-то выстрелил по вагону.
— Кто?
— Не знаю. Откуда-то сзади меня. Может, и попали. Точно не скажу.
— О, господи! Машинист мертв?
— Не двигается. Что мне делать?
— Ничего. Ради всего святого, не делайте ничего.
— Вас понял. Продолжаю ничего не делать.
Райдер
К тому времени, когда Райдер вытащил из своего саквояжа в кабине машиниста перевязочный пакет, Стивер уже успел раздеться. Плащ и пиджак были аккуратно сложены на сиденье. Райдер обследовал рану. Из входного отверстия сочилась кровь; там, где пуля вышла, крови было гораздо больше.
— Вроде чистая, — сказал Райдер. — Болит?
Стивер помотал головой.
Райдер порылся в металлической коробке с лекарствами и извлек пузырек с антисептическим раствором.
— Сейчас забинтую. Это все, что можно здесь сделать.
— Валяй.
Смочив две салфетки, Райдер с обеих сторон прикрыл рану и тщательно забинтовал руку. Стивер стал одеваться.
— Не перетянул? А то потом занемеет.
— Ерунда, — ответил Стивер. — Почти не чувствую.
Райдер спрятал индивидуальный пакет и двинулся к кабине. Голос в динамике неистовствовал. Нажав на педаль в полу, Райдер включил микрофон.
— «Пелем один — двадцать три» вызывает Центр управления. Отвечайте.
— Ах ты, ублюдок! За что вы убили машиниста?
— Вы стреляли в моих людей. Я предупреждал, что за этим последует.
— Кто-то нарушил приказ и выстрелил. Это ошибка! Свяжись вы сразу со мной, вам не пришлось бы его убивать.
— Где деньги?
— Рядом с поездом.
— Даю вам три минуты на доставку. Так, как договорились раньше. Прием.
— Ублюдок, гнида! Ах, как хочется с тобой повстречаться! Честное слово, хочется!
— Связь кончаю, — сказал Райдер.
Сержант Мисковски
— Эй, ребята!
Приглушенный голос донесся откуда-то из мрака.
Мисковски сжал автомат:
— Кто тут?
— Свой! Я за колонной. Неохота показываться. Вам приказ от окружного начальника: проводить доставку денег по плану.
— А те знают, что мы идем? Не начнут снова палить?
— Да они вам ковер расстелили. За миллион наличными!
Коп встал и закинул мешок на плечо.
— Ну, мы пошли.
Невидимый голос добавил:
— Приказано шевелиться, в темпе.
Мисковски поднялся и включил фонарь.
— Марш смерти, — заметил коп.
— Не трепись, — оборвал Мисковски.
Город
Словно подчиняясь какому-то таинственному закону поглощения и пополнения, толпа не уменьшалась и не увеличивалась. Одни уходили, другие занимали их места, и облик гигантского зверя почти не менялся. Солнце скрылось за окрестными домами, стало зябко. Лица розовели, люди пританцовывали на месте, но не расходились.
Столь же непостижимым образом толпа узнала об убийстве машиниста раньше полицейских, стоявших в оцеплении. Это стало сигналом к массовому осуждению полиции, мэра, транспортной системы, губернатора, национальных меньшинств, а главное, города — этого необъятного монолита, который они ненавидели и с которым мечтали расстаться, но вне которого уже не могли существовать.
Полицейские, узнав о смерти машиниста, срывали свою ярость на собравшихся. Добродушие как рукой смахнуло. Выравнивая толпу, они огрызались и охотно давали волю рукам. Толпа оптом и в розницу ввязывалась в перебранку, припоминая бесчисленные факты полицейской коррупции, обращая внимание копов на то, из чьих налогов им капает зарплата, на которую они обосновались в лучших районах города, а кое-кто, чувствуя, что успеет ретироваться, кричал им: «Свиньи!»
В итоге ничего не изменилось.