Все расследования Шерлока Холмса [litres]

Для моего друга тысяча восемьсот девяносто пятый год был периодом наивысшего расцвета сил, как физических, так и умственных. Все возрастающая слава обеспечила его огромной практикой, и с моей стороны было бы по меньшей мере бестактно даже намекнуть на имена некоторых из тех многочисленных знатных клиентов, переступивших порог нашей скромной квартиры на Бейкер-стрит. Впрочем, Холмс, как и все великие художники, занимался своим делом исключительно из любви к искусству. За исключением случая с герцогом Холдернессом, он редко когда просил за свои поистине неоценимые услуги большое вознаграждение. Он был настолько непрактичен и оторван от земной жизни (а может быть, попросту капризен), что часто отказывал в помощи людям богатым и могущественным, если проблемы, с которыми они к нему обращались, не вызывали у него профессионального интереса, зато мог неделями без отдыха заниматься делом какого-нибудь простого скромного клиента, если оно по драматизму и сложности было ему интересно и давало возможность в полной степени проявить свой талант.

В памятном тысяча восемьсот девяносто пятом году его внимание привлек целый ряд любопытных и совершенно не похожих друг на друга дел, от знаменитого расследования неожиданной смерти кардинала Тоски (за этот случай он взялся по настоятельной просьбе его святейшества Папы Римского) до ареста Вилсона, знаменитого учителя канари, благодаря которому с Ист-Энда было снято клеймо самого опасного района Лондона. За этими двумя громкими делами сразу же последовала трагедия в Вудменс Ли и загадочные события, произошедшие после смерти капитана Питера Кэри. Ни одно описание достижений Шерлока Холмса не было бы полным без рассказа об этом очень необычном деле.

В первую неделю июля мой друг так часто и так подолгу не бывал дома, что я понял: он занят каким-то делом. Тот факт, что в это же время к нам несколько раз заходили подозрительного вида люди и справлялись о некоем капитане Бэзиле, подтолкнул меня к мысли о том, что Холмс работает где-то под вымышленным именем в одном из тех многочисленных образов, за которыми иногда прячет свою истинную грозную личность. В разных районах Лондона у него было как минимум пять мест, где он мог переодеваться и гримироваться. Однако я не имел привычки навязываться с расспросами, а сам он ничего не рассказывал о деле, над которым работал. Впервые я узнал, в каком направлении движется его расследование, при весьма необычных обстоятельствах. Как-то раз перед завтраком Холмс куда-то вышел и, когда я сел за стол, вернулся в шляпе и с огромным гарпуном, который нес, словно зонтик, под мышкой.

– Господи боже, Холмс! – изумленно воскликнул я. – Вы что же, с этой штукой расхаживали по Лондону?

– Нет, я только съездил к мяснику и сразу вернулся обратно.

– К мяснику?

– И, кстати, у меня разгорелся жуткий аппетит. Утренние упражнения очень полезны для организма, Ватсон. Но я готов держать пари, что вы ни за что не догадаетесь, какими упражнениями я занимался.