Избранные произведения. IV том

Дилани вздохнул и махнул рукой.

— Боже. Я ненавижу этот мир, который мы сотворили! — Хитер никогда раньше не видела его таким разозленным. — Когда я был ребенком, люди не стреляли в друг друга на улицах каждый день. Мы уважали полицейских, знали, что они стоят между нами и варварами. Когда все это переменилось?

Ни Хитер, ни Прокнов ответа не знали.

Дилани продолжил:

— Кажется, я только обернулся и теперь живу уже в какой-то сточной канаве, в сумасшедшем доме. Мир кишит людьми, которые не уважают никого и ничего, но мы считаем нужным уважать их, сострадать убийцам, потому что с ними так плохо обращались в жизни. — Он снова вздохнул и покачал головой. — Извините. Сегодняшний день я обычно провожу в детской больнице, а там у нас два малыша, которые попали в центр гангстерской перестрелки, — одному из них три года, другому шесть. Младенцы, Боже мой! Теперь Джек.

— Я не знаю, слышали ли вы последние новости, — сказал Эмиль Прокнов, — но человек, который стрелял на станции автосервиса этим утром вез кокаин и пентахлорфенол в карманах. Если он использовал оба наркотика одновременно… тогда у него в душе была каша, точно.

— Как ядерной бомбой по собственным мозгам, Боже ты мой! — сказал Дилани с отвращением.

Хитер знала, что они на самом деле расстроены и разозлены, но также подозревала, что это только оттягивание плохих новостей. Она обратилась к хирургу: — Джек вынес все без повреждений мозга. Вы тревожились из-за этого, но он вынес.

— У него нет афазии, — сказал Прокнов. — Он может говорить, читать, произносить по буквам, делать расчеты в голове. Умственные способности, кажется, не ухудшились.

— Это означает, что не похоже, будто у него какие-либо физические способности ухудшились в связи с повреждением мозга, — добавил Уолтер Дилани, — но должны пройти еще день-два, прежде чем мы сможем быть уверены в этом.

Эмиль Прокнов быстро провел худощавой рукой по своим кудрявым черным волосам.

— Он справился с этим со всем действительно хорошо, миссис Макгарвей. Это правда.

— Но?.. — спросила она.

Врачи поглядели друг на друга.

— Прямо сейчас, — сказал Дилани, — у него паралич обеих ног.

— Все ниже талии, — сказал Прокнов.

— А выше? — спросила она.

— Там все отлично, — уверил ее Дилани. — Все действует.

— Утром, — сказал Прокнов, — мы снова поищем перелом позвоночника. Если найдем, сделаем гипсовое ложе, подобьем его войлоком и обездвижим Джека ниже шеи вдоль всего пути нервных окончаний, ниже ягодиц, и присоединим его ноги к весу.

— Он сможет снова ходить?

— Почти наверняка.

Она перевела взгляд с Прокнова на Дилани и обратно на Прокнова, ожидая продолжения.

— Это все?

Врачи снова переглянулись.

Дилани сказал:

— Хитер. Я не уверен, что вы представляете себе точно, что у вас с Джеком впереди.

— Так расскажите.

— Он будет в гипсе от трех до четырех месяцев. К тому времени, когда снимут гипс, у него разовьется серьезная атрофия мускулов ниже талии. Не будет сил ходить. Попросту его тело забудет, как надо ходить, так что ему придется провести несколько недель в реабилитационном центре. Это, видимо, будет тяжелее и болезненней, чем все то, с чем сталкивалось большинство из нас.