Зарубежный детектив

— Я не мешаю вам заниматься этим делом, — возразил Перри Мейсон, — и особого удовольствия от того, что вы, доблестные сыщики, наставили на меня эти лампы, расселись вокруг и глаз не сводите, надеясь прочитать в моем лице что-то такое, что подскажет вам ключ, тоже не испытываю. Выключили бы лампы, посидели в темноте да подумали, было бы куда как лучше. А то взяли меня в окружение и изучаете мою физиономию.

— Далась мне ваша физиономия, меня другое донимает, — буркнул Хоулком.

— А Тельма Бентон? — спросил Перри Мейсон. — Где она была в это время?

— У нее стопроцентное алиби. Она может отчитаться за каждую минуту.

— Кстати, — заметил Мейсон, — а вы где были, сержант?

Сержант Хоулком опешил.

— Я? — переспросил он.

— Вот именно, вы.

— Вы что, хотите из меня сделать подозреваемого?

— Отнюдь, — возразил Мейсон. — Я просто спросил, где вы были.

— На пути сюда, в участок, — ответил сержант Хоулком. — Ехал в автомобиле из дома на службу.

— Сколько свидетелей могут это подтвердить? — спросил Мейсон.

— Не валяйте дурака, — сказал сержант Хоулком.

— Напрягли бы извилины, так поняли, что я дурака не валяю, — возразил Мейсон. — Мне не до шуток. Сколько свидетелей могут это подтвердить?

— Никто, понятно, не может. Я могу показать, когда выехал из дома и когда приехал в участок.

— В этом-то вся и хитрость.

— Какая хитрость?

— Такая, какая должна была бы насторожить вас в отношении стопроцентного алиби Тельмы Бентон. Если у человека железное алиби и он может отчитаться за каждую минуту, это, как правило, означает, что он не пожалел сил устроить себе алиби. А значит, это лицо либо соучастник убийства и алиби у него фальшивое, либо знало о предстоящем убийстве и лезло вон из кожи, чтобы устроить себе непробиваемое алиби.

Наступило долгое молчание. Затем сержант Хоулком произнес, как бы размышляя вслух:

— Значит, по-вашему, Тельма Бентон знала, что Клинтона Фоули убьют?

— Я ничего не знаю о том, что знала или чего не знала Тельма Бентон, — ответил Перри Мейсон. — Я всего лишь сказал, что без причин у человека обычно не бывает стопроцентного алиби. Человек не может отчитаться за каждую минуту своего обычного рабочего дня. Он не может доказать, что в такую-то минуту был именно там-то, как не смогли и вы сами. Готов поспорить, что никто из присутствующих не сможет доказать — бесспорно и со ссылкой на свидетелей, — чем занимался каждую минуту с половины восьмого до восьми нынче вечером.

— Вы-то, — устало заметил Хоулком, — уж точно не можете.

— Конечно, — согласился Мейсон, — и если б не ваша тупость, вы бы поняли, что это лучшее свидетельство моей невиновности, а не признак вины.