Битва за Орион [СИ]

«Здравствуй мой сын, моя кровь и плоть. Если ты читаешь письмо, значит, меня уже нет. А ты всё же решил вернуться домой. Он принадлежит тебе по праву, как и всё моё состояние. Среди множества отпрысков, ты оказался самым стойким. Остальные умерли от различных болезней. Так бывает, когда в семье проблемы с генетикой. Надеюсь, простил глупую старуху за трудности, испытанные благодаря мне. Лишь умирая, начинаешь понимать, что в жизни сделал правильно, а что нет. Отныне ты богаче самого совета старейшин. Я скопила приличное состояние. Теперь твоя жизнь станет немного лучше. Деньги творят чудеса. Не совершай моих ошибок, сынок! Не трать жизнь понапрасну! Не бойся быть собой, своей сути и чувств! С любовью, мама».

Серый вздохнул и присел на ступенях. «Так значит, здоровяк затеял переворот, не зная, что сказочно богат? Интересно, если бы знал, что-нибудь изменилось?». История была грустной, как и тот факт, что Рахалир вернулся умирать именно сюда, хотя и не горел желанием находиться здесь при жизни. Серый печально смотрел на письмо. Он знал, что тоже хотел бы умереть дома, а не на «Богом» забытой планете. В этом они с противником оказались похожи. Ещё задумался на минуту, почему письмо было написано на языке землян. Но вспомнил Фарагора, как-то объяснявшего, что «старо-земляне» не имеют собственного языка. У них это похоже на импульсы. И если бы писали письма, те состояли бы из палочек и чёрточек. И тогда сами запутались бы в изъяснениях.

Он вышел из дома и, не представляя, куда двигаться дальше, шёл по дороге, окружённой густыми зарослями растения, которое укусило, как только прибыли на Орион. Не взял ничего, хотя мог, ведь богатства никому не принадлежали. Но и не ему тоже. Вспомнил Вику, и улыбка расползлась по лицу. Битва, скорее всего, окончена. Он выжил. Осталось только её найти. Несколько часов монотонной ходьбы, и ни одного знакомого места, ни одного существа, подсказавшего дорогу. Устал и рухнул под огромное дерево. С неба покапывало, а оно способно укрыть от дождя. Глаза слипались от усталости. Больше не противился, поддавшись Морфею, манившему в свои сети.