Снежник

Вот только, чтобы познать инквизиторам истинное лицо страшной одержимости, заглянуть им, прежде всего, стоит в стекло, горящее зеркальным блеском …

И не одной только мне страшиться нужно их. Если почует объявившийся фасций в крови Ларре крупицы старого возродившегося волшебства, то и его, благородного, слушать не будут.

Но на Таррума плащ серый страха никак не наводит. Норту хватает духа твердить, смело встречаясь с пришедшим глазами:

– Могу я узнать, чем вызвано столь серьезное обвинение? – хмуро он говорит.

Фасция же вопрос не вводит в смущенье:

– Разумеется, норт, – отвечает, – Известно нам стало, что в приграничных с Лиесом лесах объявилась ведьма с горящими, как у кошки, глазами. Цвета они желтого янтаря. Боялись мы ее вторжения на наши земли. И, разумеется, мы были готовы к ее вероломному нападению.

– Дальше, – велит норт.

– Стража заметила при въезде с вами странную женщину: простоволосую, как презренные нами ягши, одетую по-простецки, но с не тружеными руками. И глаза. Глаза! Главное, были все те же.

А я чувствую гнев, и он лишь растет, подстегиваемый яростью Ларре. Но люди, что стоят на въезде в Аркану, – лишь глаза острые вездесущей, омерзительной мне инквизиторской власти.

– Вот что, фасций, – недовольно замечает Таррум, – Я тоже слышал о той ведьме. Но, сколь помню, ее зрачки были вовсе не круглые, а вытянутые, узкие.

– Непостижимы чары ягши, – не стушевывается собеседник.

Норт того более злится. Еще немного и заклубится рядом с ним его сила. Но вижу, как он нехотя сдерживается, прячет ее, было выскользнувшую наружу, прочь.

– Эта девушка останется вместе со мною, – почти по-звериному он рычит, – Она моя кузина, что осталась совсем сиротой, – легко он врет.

Зря, Таррум, зря. Льстивый, подобострастный взгляд фасция тут же меняется. Глядит он на норта презрительно, но и цепко, внимательно. Ведь, если и не был уверен инквизитор, что я не чиста, то, сама как не знаю, подкрепила лишь подозрения, отогнав приставучую мерзкую тень.

– Если это правда, – угрожающе молвит каратель, – то вы не просто ведьмин пособник, норт, что укрывает колдовское отродье вопреки священной воли инквизиции. В вас может течь та же скверная, нечистая кровь. И вас самого надлежит уничтожить.

– Она не ведьма, – выговаривает Таррум, – А что до вас, фасций… Не желаю впредь вас больше видеть и слышать. Вы оскорбили честь моего рода.

– Я желал вас спасти, – отрицает ящер.

– Уходите. Вон! – кричит Ларре, – И не смейте больше приходить в мой дом, оскорблять мой род и мою двоюродную сестру.

– Я уйду, – шипит каратель, сверкая на меня глазами, – Но ее все равно найдут другие.

Этот будто мертвый, не имеющий запаха человек уходит. Слышу, как хлопает за ним дверь. А я словно наконец могу спокойно дышать.

По полу скользит сквозняк, и кости от его незримого присутствия тут же зябнут. До меня доносится тихий и приглушенный шепот:

– Я запомнил твой запах, демоново отродье, – напоследок шелестит принесенный ветром голос карателя.