Изгой [неокончено]

Широкая и низкая двухспальная кровать с покрывалом песочного цвета и вышивкой с геометрическим орнаментом по краю, кажется, ещё хранила очертания крепкого и сильного тела Олега. Он остался у меня той ночью, чтобы утром улететь за этим проклятым принтером.

Приходил он скорее не для того, чтобы удовлетворить своё мужское желание, а просто выговориться. Был немного пьян, а потому слишком откровенен, рассказывал о своей учёбе в академии, знакомстве с астрофизиком Артуром Никитиным, воспоминания о котором терзали мою душу. Артур был влюблён в меня. Когда на телестудии, где он выступал, а я брала у него интервью, произошёл теракт, то бомба разорвалась у меня почти под ногами. Я впала в кому, мой мозг умер, а Никитин отдал почти всё своё состояние, чтобы спасти меня, вернуть к полноценной жизни. Но потом наши пути разошлись, он исчез, о трагической судьбе его я узнала лишь тогда, когда вместе с Олегом мы оказались в подземном научно-исследовательском центре, где конструктор Грушевский сделал устройства для проверки уровня интеллекта.

Мы сумели пройти все смертельно-опасные ловушки Грушевского и встретились с Артуром, вернее тем, что от него осталось — его оцифрованным разумом. Но даже имея нечто совершенно эфемерное, не физическое, не осязаемое, он сумел завершить дело всей своей жизни — «ловушку для Сверхновой», благодаря которой мы смогли поставить преграду перед гамма-излучением.

Когда я вспоминаю об этом, на глаза наворачиваются слезы, и ком застревает в горле. Но с другой стороны я бы всегда ощущала себя неловко в компании двух друзей — Олега Громова, которого я люблю, и Артура Никитина, который любил меня. Жизнь так несправедлива, так редко люди могут найти совпадающие половинки.

Олег рассказал мне, что похитили его именно из-за этой ловушки. Люди из альтернативного мира нуждались в ней, чтобы вернуться к себе, потому что их устройство разрушил астероид. А потом Мизэки Сакураи помогла Олегу сбежать от похитителей.

Ах, эта Мизэки. Как сжимается от ревности сердце всякий раз, когда я возвращаюсь к мыслям о ней. Хотя Олег всегда был очень скуп на слова, касающихся его близости с женщинами, я поняла, что он был влюблён в эту японку. А она, стерва эдакая, предала его. И получила по заслугам. Мы оставили её там, поражённую электроразрядом, рядом с телепортом, который перенёс нас на звездолёт.

Мелодичный перезвон прервал мои воспоминания, и на сетчатку моих глаз отобразилась прямая трансляция из нейросети. Возникла реалистичная иллюзия дугообразного панорамного экрана, замигала кроваво-красным надпись, что отключение заблокировано. Значит, что-то официальное. И неприятное.