Чёрный княжич (СИ)
- Автор: Бурук Бурк
- Серия: Князь Темников #1
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Чёрный княжич (СИ)». Краткое содержание книги:
— Красивая, — прохрипел княжич совершенно севшим голосом, — такая… красивая.
Лизка улыбнулась несмело и шагнула вперёд. И ещё раз шагнула, и ещё. Пришла. Темников обхватил её руками, ладони на пояснице соединив, лицом к животу прижался крепко и выдохнул облегчённо. Лизка ажно охнула утробно от такой-то ласки, а после пальцы дрожащие в волосы ему запустила и замерла. Пару мгновений неподвижности и она почувствовала губы княжича, не поцелуй даже, а так, будто он кожу её вдохнуть пытается. Будто он ею, Лизкою, дышать надумал вместо воздуху. А в следующий миг она неведомым образом уже на лавке очутилась, так что под задом доски твёрдые, а плечи и голова на коленях у его сиятельства устроились. Пальцы Темникова, чуть подрагивая, лица её касались, оглаживали, черты обрисовывали, так слепец незнакомца «увидеть» пытается. Только Темников не слепец: эвона как в глаза смотрит пристально, а во взгляде и страсть жадная, и усмешка горделивая, и… любопытство? Матерь божья царица всеблагая, до чего же Лизке этот взгляд нравился. Под ним она, и впрямь, себя красивой чувствовала и желанной к тому же.
Персты княжича сорвались с Лизкиного подбородка и мягко, невесомо касаясь горла, двинулись к груди. Девка задержала дыхание, когда его ладони, чуть подрагивая, остановилась над навершиями её, коли уж по-правде, невеликих всхолмий. Ладони чуть опустились и вновь рванулись вверх, будто опасаясь пораниться. И от этого прикосновения-неприкосновения Лизке стало так колко радостно, такое утомительное удовольствие несли в себе ласки Темникова, что она подалась за руками вслед как бездомный кошёнок за погладившим его ненароком дитём.
Касания княжича были мягкими, осторожными, Лизка даже могла бы сказать робкими и несмелыми. Могла, кабы это кто другой был, а не Темников. К его сиятельству слова сии примерять глупостью несусветной казалось. Но пуще всего будоражили её нутро не откровенные касания и не тяжёлое дыхание Александра Игоревича. Его глаза, этот взгляд изучающий, испытывающий неотрывно следящий за дрожанием ресниц, за изгибами губ, за быстро меняющимися гримасками. Темников, не отрываясь, приник взором к её лицу, и Лизка в ответ даже моргать не смела. Лишь чувствовала, как мучительная истома расползается вдоль хребта, как ноги сами по себе раздвигаются в стороны, бесстыдно открывая доступ к сокровенному.
Пальцы княжича нырнули в рыжий пожар её междуножья, и Лизка вдруг ощутила, что во всём мире божием не осталось воздуху. Вот вроде и дышит она, грудину чем-то заполняет, а кажется, будто пустоту вдыхает. Темников продолжал движения рук, меняя ритмы, изучая и подстраиваясь, а Лизке вдруг примерещилось, что она по тёмной поре по двору идёт. А в руках у неё таз с водой колодезной, холодной и вкусной до изумления. Таз полон и тяжёл, но Лизка несёт его, страшась расплескать. Потому что пролить ту воду страшно так, что губы дрожат, жутко так, будто умрёшь после этого, и… невыносимо притягательно. А с каждым княжичевым движением, с каждым вжиманием пальцев в её естество словно ещё кружку сверху доливают. Лизка замирает, напрягшись, вытянувшись, в попытке остановиться, удержать равновесие, но тут Темников касается губами уголка её губ. Девка мотает головой, отказываясь признавать поражение, разворачивается и, неожиданно уткнувшись в живот княжичу, втягивает сквозь ткань сорочки до невозможности одуряющий запах распалённого тела. И всё. Не донесла, расплескала, не выдержала. Ухнула с головой в болючую нежность, захлебнулась радостным ужасом. Её так придуманной той водой окатило, что Лизка забила пятками по струганным доскам, замычала Темникову в живот протестующе. А руками от воздуха судорожно заотталкивалась.
После, когда княжич уходил ужо, так и не попарившись, она, решившись, предложила: — Ваше сиятельство, когда ввечеру постелю вам стелить стану, я могу… Нет, — тут же поправилась, — я хочу до утра у вас остаться. Ежели дозволите, конечно.
Темников замер в дверях, будто бы колеблясь, а после хмыкнул неопределённо и, не оборачиваясь, обронил: — Дозволяю.
Сентябрь 1748.
Раньше, до отъезда Софьи Николаевны в Петербург, отношения меж сёстрами Барковыми были… да никакими они не были. Слишком большая разница в возрасте для дружбы и слишком разные характеры. Соня девицею была упрямой и немного вздорной. Оттого Николай Иванович, человек по натуре мягкий и всякого скандалу бегущий, даже не пытался сладить со старшей дочерью. Меж тем девица сия с младых ногтей чётко разумела, чего она хочет, а пуще того, чего не хочет.
Не хотела она всю жизнь оставаться провинциальной барышней. Не хотела выходить за одного из соседей, такого же замшелого провинциала, и до скончания дней гонять ленивую дворню, да отмечать в амбарной книге сколько возов сена на продажу ушло. Софью Николаевну манили большие города, блеск столичной знати и кипение страстей в дворцовых интригах. Бог весть, каких усилий стоило батюшке устроить ей поездку в Петербург на мескерад. Какие связи он задействовал, какие знакомства вспоминал. Однако же устроилось. В столицу они съездили. А там Соня, используя всё своё обаяние вкупе с упёртостью, за один вечер очаровала наследника рода Зваричей, блестящего офицера лейб-гвардии Семёновского полка, двадцати пяти летнего красавца Владимира Андреевича. Да так очаровала, что к окончанию седмицы, отведённой на Питерский вояж, он у её батюшки руки Сонечкиной попросил.
Со свадьбой тоже затягивать не стали, и вскорости Софья Николаевна Зварич отчий дом покинула, и даже погостить не наведывалась. Родители тоже лишь пару раз к ней приезжали, и то на рождение внуков. Вот так и вышло, что сёстры почитай семь лет не виделись. И не увиделись бы ещё, кабы Николай Иванович письмо старшей не написал. Конечно, бумаге он стыдных подробностей не доверил, отписал лишь, что Ольга суету мирскую отринуть собирается да пострига жаждет. И коли Софья с сестрёнкой попрощаться желает то сейчас самое время.
Соня как письмо то получила, так и сорвалась на родину сестрицу вразумлять. Нет, противу монастырей она ничего не имела: кто-то ведь должен перед лицом господа грехи людские отмаливать. Но почему Оля? Что девица девятнадцатилетняя о грехах знать может? Чем ей мир вне стен обители не угодил ужо? Оставила сыновей на Володиных родителей и приехала. И сразу, не сменив одежды дорожные, Оленьку разыскивать стала.
Младшая Баркова в саду отыскалась, в беседке. Да не одна. Софья сестрицу помнила вечно смущающимся, угловатым подростком, эдаким щенком нескладным. А теперь перед нею львица молодая предстала, сильная да уверенная. Эх, как она эту болтушку соседскую отбила, и не постеснялась же князьями какими-то пугать. Толком Соня разговор не слышала, поняла лишь что рассорились подруги. А как, да почему и неважно, в общем-то. Лишь когда Местникова ушла, а скорей даже убежала, Софья сестру окликнула. Та развернулась испуганно. Взрослая, красивая, черты их Барковские фамильные помягче чем у самой Сони будут. Только мордаха зарёванная, да нос припухший, а так всем хороша девица.
— Соня приехала, — выдохнула Ольга обрадовано и обниматься бросилась. Обняла крепко, засопела, как в детстве, обиженно, когда ударилась больно, а в рёв пускаться не велят.
— Ну-ну, — успокаивающе погладила её по плечу Софья, — будет тебе, маленькая.
— Эй, — шутливо ткнула старшую сестру кулачком в бок Ольга, — я не маленькая! Это ты дылда! И хихикнула, носом шмыгнув. А после ухватила Соню за руку и в беседку потащила на лавку.
— Ну, рассказывай давай. Как живётся тебе, как там мои племянники, как Питер?
— Тише, тише, — подняла руки в останавливающем жесте Софья, — не части. Всё расскажу, всё поведаю. Но после. Ты сперва объясни, что за блажь в голову тебе взбрела, в какой монастырь ты собралась?