Реки Аида [Rzeki Hadesu]

— Я был оставлен в дураках, — прошептал он себе. — Я больше никогда не увижу Риты.

Диафрагма поднялась у него резко, блокируя почти дыхание. Он посмотрел на список жильцов и пошел вверх по лестнице. Шелушащаяся масляная краска на перилах сыпалась маленькими крошками из-под его бежевых замшевых перчаток, деревянные ступени стенали под его шагами.

Постучал сильно в квартиру № 8. Почти сразу же открыла ему старая еврейка. Она смотрела на него с изумлением и с тревогой.

— У вас есть кое-что для меня? — спросил он. — Какое-то сообщение? Какое-то письмо?

— Мишугене! — закричала еврейка и захлопнула дверь перед его носом.

Попельский вышел на улицу. Он ничего не видел в свете одного только фонаря, колыхавшегося низко над мостовой. Однако это не фонарь и не сыплющийся дождь со снегом были причиной его временного ослепления. Это слезы создавали цветную, дрожащую завесу, искажающую изображение.

Крепкая будка пролетки вернула его к реальности. Пошатываясь, он подошел к ней. Фиакер смотрел на него неуверенно. Тогда Попельский ощутил безошибочный инстинкт.

Все его реакции были, однако, запоздалыми из-за алкоголя. Из будки высунулись уже шляпа и дуло пистолета. Попельский услышал шаги за собой, обернулся и увидел подобный образ.

— Садись! — услышал он голос из будки. — Если хочешь снова увидеть свою дочь.

Он сел. Пролетка пошла.

Он легко покачивался вместе с ней, зажатый между двумя мужчинами, которые дышали водкой и табаком. Через некоторое время пролетка остановилась. Он был из нее выпихнут, кто-то схватил его за шею и нажал. Он наклонился и залез в машину. Заворчал мотор, а автомобиль закачался на рессорах.

Ехали не очень долго. В тепле машины он почувствовал действие выпитой в тот день водки — учащенное сердцебиение, пот и сухость во рту. Он впал в летаргию.

Когда остановились, он пришел в себя резко и отдышался. Он узнал место. Были на Погулянке. Втянул в легкие свежий воздух и закашлялся тяжело густой мокротой. Его повели сначала по каменной лестнице, потом по паркету. Он мало видел, потому что в доме было темно. В конце концов с двух сторон сжали его руки, посадили его и кинули ему шляпу на колени.

Перед ним, за мощным столом из красного дерева сидел человек, которого он никогда раньше не видел. Рядом с ним стояли двое рослых мужчины с браунингами в руках. Все трое были небриты. Объединяло их еще кое-что — они не спускали с него глаз, хотя, по-видимому, различные властвовали над ними намерения. Гориллы смотрели на него с бдительностью, их шеф — с интересом.

Попельский поднял взгляд над головой сидящего за столом мужчины и увидел висящий на цепочке обрез — дробовик с отпиленным стволом и прикладом.