Всё, Рыжая! Доигралась!

Ни двухчасовая тренировка, ни усиленное плавание в бассейне, ни хамам не смогли убрать раздражения и удалить мысли о том, что она сейчас с ним. Снимать бабу или провести вечер в компании приятеля категорически не хотелось, что тоже немало меня удивляло. Для себя решил, что просто задела меня она, потому и кручу в голове все это. Девочка с таким норовом — это впервой на моей памяти. Этот норов она проявляет везде: когда общается, дружит, ненавидит, работает, занимается сексом, доводит до исступления. Твою мать! Опять понесло! В раздражении швырнул форму в спортивную сумку и пошел на выход. Есть проверенный способ спрятаться от ненужных мыслей — работа. Она, матушка, никогда не подведет. Такой настрой длился у меня ровно до того момента, пока я не зашел в парадную и не увидел Марину, мило болтающую с консьержкой. Я всегда считал, что наша консьержка не умеет улыбаться, мне казалось она соткана только из фраз: «Добрый вечер», «Доброе утро», «Вы к кому?» и тому подобных. За несколько лет проживания здесь я не видел у нее вообще никаких эмоций на лице. Откровенно, я и не всматривался — не было надобности. Она великолепно делала свое дело, ее услуги входили в стоимость квартплаты, а остальное меня не волнует. Но сейчас я смотрел во все глаза, как Рыжая что-то сказала консьержке, та во весь голос засмеялась немного басовитым смехом и к нему присоединился заливистый и звонкий Маринкин. Но тут резко веселье оборвалось — я услышал, как женщина смущенно кашлянула, прочищая горло.

— Олег Александрович, добрый вечер! К вам вот тут Марина….ээээ, — и женщина вопросительно посмотрела на девушку.

— Обломовна, — «услужливо» подсказала бестия.

— Да-да, Марина Обломовна, — не вдумываясь, повторила консьержка, потом резко дернула головой и в смятении посмотрела на девушку.

— Все хорошо, спасибо! — вмешался я в этот фарс. — Пошли, — бросил и прошел мимо Рыжей к лифтам.

— До свидания, Антонина Павловна! — тепло попрощалась Марина.