Белый конь на белом снегу
- Автор: Скрыпник Александр Петрович
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Правда
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Белый конь на белом снегу». Краткое содержание книги:
За восемнадцать лет работы в «Правде» Александр Скрыпник объездил всю страну от Балтики до Сахалина, от Бухты Провидения до Кушки, встречался с множеством людей. Герои его очерков — не выдающиеся деятели. Это простые люди, на которых, как говорят, земля наша держится: сталевар и ткачиха, сторож на колхозном току и капитан рыболовецкого сейнера, геолог и лесоруб. Но каждый из них — личность.
Об их жизни, их труде, победах и потерях, об их страданиях и борьбе за правду в этой жизни, об их душевном мире и беззаветной преданности делу эта книжка.
Книга выходит под редакцией В. Парфенова
Вступительная статья И. Шатуновского.
Как этот его сосед по палатке, сам Ируслан Фидаров мечтал когда-то еще в школе что-то найти и открыть. Старший брат его был геологом. Давно замечено, наверное, и ни у кого больше, как у геологов, сильна романтическая притягательность профессии, и оттого многие идут по стопам отцов. В политехнический Ируслан не попал. Поработал на заводе и уже после армии кончал институт. На первой практике был у себя в Осетии, а в другой раз — в Охотской экспедиции, рабочим в поисковом отряде. И потому, когда распределили после института в Магадан, он не очень и удивился. Брат намекнул — может, здесь, мол, зацепится.
— Ты что? Там же Колыма: золотой край, романтика.
Ехали они вместе с однокурсником Юрием Караевым. В Магадане, когда туда прилетели в декабре, был минус двадцать. В Сусумане — это уже недалеко от Нексикана, куда их направили — под пятьдесят. Ируслан бодро заявил на робкие сетования друга:
— Сами же мечтали — чем хуже, тем лучше.
Нексикан — старый, добротный поселок геологов у знаменитой колымской трассы. Они осматривали его основательно (жить-то тут собирались долго). Ну жилье ничего, клуб, школа-десятилетка, детский сад.
По первости был Ируслан техником на бурении. А в Мальдякском поисковом отряде не хватало рабочих канавы копать: кайлом надо колотить. Они не отказывались — надо так надо. Тут их разделили — у Юрия свой участок. А Ируслану рабочих дали, ребят-практикантов, палатки, и начался первый его геологический сезон.
Копали канавы, брали пробы. А надо вам сказать, что проходка канавы — это целое искусство. Старые канавщики на Колыме нынче перевелись, и до всего приходилось доходить своим умом: как готовить инструмент, как проходить шурф. Когда в первую канаву врезались, Ируслан просто растерялся. Вечером ребята по палаткам, а он сидит у канавы — что делать дальше: глыбы тяжеленные, склон ползет.
По часам ночь на земле, а тут светло, как днем. И он берет кирку и врубается в грунт до темени в глазах, до изнеможения. Ребята придут:
— Хватит, ты что. Пойдем ужинать.
— Я еще чуть-чуть...
Они не выдержат, приходят помочь. Теперь уж Ируслану неловко: чего же это они будут из-за него.
Приезжал главный геолог Потапенко.
— Ничего мы не сделаем, — прямо говорил ему Ируслан.
Тот ходил, глядел, советовал.
— Все сделаете. Все получается. Ты только не надрывайся. Ладно?
— Тяжко, — Ируслан показывал руки.
— А золото, оно, брат, тяжелое.
Утром Ируслан вставал чуть свет и хоть был крепкий и жилистый, чуял — еще немного и не выдержит. Но, пересиливая себя, начинал готовить завтрак, жалея будить ребят, а спустя час все начиналось сначала: желтая в тяжкой глине стена траншеи, неподъемные глыбы и тупые удары кирки.
Он проснулся оттого, что кто-то пел рядом. В палатке никого не было. Ируслан выглянул наружу. Паренек, тот, что ночью мечтал о самородке, худой, в майке, драил кастрюлю в ручье и напевал: «Течет речечка по песочку, золотишко моет...»
Ируслан высунулся из палатки, сказал:
— Поешь ты, дядя, черт знает какую муру.
— А чего? Песня ласковая: про речку.
Глядя на сваленные в кучу затупленные кайла, ломы, лопаты, Ируслан подумал: «Ах, если б речка копала еще за нас и канавы». И еще мелькнуло на миг, как и ночью: зачем ему все это — остался бы в родных горах.
Быть или не быть?
В октябре уже по снегу они завершали полевой сезон. Сделали, конечно, маловато. У Юрия Караева дела шли лучше, Он как-то не так и устал. У Ируслана же — одни глаза на худом лице.
— Так как насчет «чем хуже, тем лучше»? — пошутил Юрий.
Ируслан на это ничего не ответил, только сказал:
— Ничего. Зимой камеральные работы — полегче будет, отойду.
А оно и зимой маята до глубокой ночи: обработка материалов, отчеты, планы.
Жили втроем в одной комнате в общежитии: они с Юрием и еще главный геолог экспедиции Потапенко Геннадий Иванович. Этот был постарше, поопытнее, человек судьбы нелегкой. Как-то обмолвился: «Все было: много хорошего, но и спотыкался, делал ошибки, а Север все на место поставил. Такие тут люди». Долгими колымскими ночами рассказывал им про Колыму. Про знаменитых геологов. Первым среди них называл Азиза Алескерова, их земляка. Теперь на Чукотке прииск его имени. И вообще, о чем бы ни начинал говорить Потапенко — все про людей. Ируслан, подметив эту его манеру, спросил про причину.