![Мне сказали прийти одной [litres] [I was told to come alone] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/3/5/8/5/mne-skazali-prijti-odnoj-litres-i-was-told-to-come-alone-download.jpg)
Мне сказали прийти одной [litres] [I was told to come alone]
- Автор: Мехеннет Суад
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: АСТ
- ISBN: 978-5-17-982414-5
- Переводчик: Виктория Викторовна Краснянская
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мне сказали прийти одной [litres] [I was told to come alone]». Краткое содержание книги:
В книге-мемуарах «Мне сказали прийти одной» Суад Мехеннет, отважная журналистка предлагает вам отправится вместе с ней в опасное путешествие – по ту сторону джихада. Только в этой книге вы прочтете всю правду о радикалах 9/11 в немецких кварталах, вместе с ней отправитесь на границу Турции и Сирии, где не дремлет ИГИЛ, побываете на интервью с людьми из «Аль-Каиды», одними из самых разыскиваемых людей в мире.
Это история, которую вы не скоро забудете.
Мы снова поехали в тот район, где были убиты сыновья Саддама Хусейна. Когда мы с Кевином стояли около машины, разговаривая по спутниковым телефонам, кто-то коснулся моего плеча.
– Вы журналистка? – спросил он по-арабски. – А если так, то почему вы ничего не пишете о мальчике Анасе, которого вчера убили американские солдаты?
Я решила, что ослышалась:
– О чем вы говорите? Какой еще мальчик Анас? Вчера были убиты только Удей и Кусей. Откуда вы узнали об этом убийстве?
– Анас был моим братом.
Мы с Кевином пошли за мужчиной в его дом, где вся семья оплакивала свою потерю. Отец Анаса был очень добр, но старший брат злился, особенно, когда увидел Кевина.
– Ты, американец! – завопил он. – Почему ты убил моего брата?! Он был всего лишь мальчиком!
– Я очень вам сочувствую, но я не убивал вашего брата, – сказал Кевин, отступая назад. – Мы хотим написать об этом.
Родственники рассказали нам, что во время вылазки за Удеем и Кудеем американцы перекрыли несколько улиц в районе. В тот день Анас, студент двадцати одного года, узнал о своих успехах в учебе. Он хотел пойти в мечеть и возблагодарить Аллаха, но солдаты перекрыли дорогу, а толпа начала протестовать и бросаться на заграждение. Когда иракцы начали бросать камни, солдаты стали нервничать, и некоторые из них открыли огонь по демонстрантам. Пуля попала Анасу в голову.
У нас была история, но доказать ее было очень трудно. Армейские отрицали, что были убиты гражданские лица. Мы поговорили с докторами, которые лечили раненых. Они описали его рану как пулевое ранение из автоматического оружия. Мы нашли других жертв и снова и снова задавали им вопросы. «Думаете, мы все это придумали? – с недоверием спросил нас мужчина, раненный в ногу. – Думаете, мы сами в себя стреляли?» Мы убедили докторов показать нам пули, которые они вытащили из тел, затем снова вернулись к вилле и выковыряли пули из стены, чтобы посмотреть, одинаковые ли они. Чтобы получить подтверждение, Кевин показал боеприпасы армейским, но американцы продолжали отрицать то, что видели десятки свидетелей.
Один эпизод из тех дней я всегда буду вспоминать. Когда мы говорили с родными Анаса, его старший брат, тот, который обвинял Кевина в убийстве, отвел меня в сторону.
– Если ты палестинка, иди и сражайся против этих американцев и евреев, – сказал он.
– Я марокканка.
– Ты должна сражаться, – повторил он, глядя мне прямо в глаза.
Его отец услышал этот разговор и подошел к нам, чтобы извиниться:
– Сын был очень близок со своим братом, – сказал он.
Я сказала, что все понимаю.
– Вы потеряли сына, но мы его не убивали. Не все американцы плохие, – добавила я.
Но я никак не могла забыть вопрос Морин Фаннинг: «Почему они нас так сильно ненавидят?»
Проведя более трех месяцев в Ираке, в августе я вернулась в Германию, но все время продолжала думать о Багдаде. Возможно, из-за того, что я говорила по-арабски, мне казалось, что я лучше понимаю это место, чем другие. Как и многие репортеры, я чувствовала ответственность за то, что происходит в Ираке, как будто, оставаясь в стороне, я позволяю ему падать все ниже.
Я вернулась в университет, но мне казалось глупым сидеть в аудиториях, когда где-то идет война. Мои сокурсники говорили о том, что происходит во всем остальном мире, с типично европейским высокомерием, но они никогда не видели вблизи страданий и не представляли себе, что на войну можно смотреть с разных сторон. То, что я раньше могла стерпеть, теперь стало непереносимым. Когда ты рыдаешь с кем-то, кто потерял близкого человека из-за политических решений другого государства, трудно беспристрастно взирать на международные отношения. Дома я тщательно просматривала новости из Ирака, постоянно переключая телевизор на CNN на случай, если я что-нибудь пропустила. Родители сказали, что я выгляжу нервной, но я сама этого не замечала.
Через три недели, к глубочайшему огорчению родителей, я вернулась обратно. Дорога из Иордании стала слишком опасной, поэтому мы с Питером и Гаем Разом, репортером NPR, полетели в Турцию и пересекли границу Ирака с севера. На этот раз моя работа была организована немного по-другому. Гай попросил меня работать с ним, и Питер согласился, если я при этом смогу писать горячие новости для «Вашингтон пост». Также я могла работать над маленькими заметками в немецкие газеты и брать интервью для немецкого радио, если произойдет что-то экстренное.
Корреспонденты NPR жили в маленьком отеле в центре Багдада. Там было тише, чем в доме, где поселились репортеры «Вашингтон пост», и наша работа с Гаем двигалась очень медленно, что дало мне возможность исследовать те сообщества, которые нечасто появлялись в новостях. Наш главный переводчик Абу Аара был армянским христианином, то есть принадлежал к людям, которые десятки лет свободно жили в Ираке. Он пригласил нас к себе домой, и мы побывали на крестинах сына его родственников. Люди, которых я там встретила, рассказывали о совсем другом Ираке.