Мне сказали прийти одной [litres] [I was told to come alone]

Я сказала ему, что мы еще не решили. Кевин и наш иракский корреспондент сидели неподалеку в вестибюле, но водитель еще был на парковке, и я уже волновалась, что могло его так долго задерживать. Я отошла от стойки и выглянула, чтобы посмотреть, где он. Само собой, мужчина, который сидел рядом с вождем племени, разговаривал с нашим водителем. Увидев меня, он вернулся в мотель.

– Чего он хотел от тебя? – спросила я водителя.

– Он сказал, что работает на вождя племени из Дайр-эз-Заура, и спрашивал меня о тебе, мусульманка ли ты и замужем ли.

– И что ты им сказал?

– Я сказал, что ты мусульманка и не замужем.

– А почему ты распространяешься о моей личной жизни?

Водитель пожал плечами:

– Ну это обычные вопросы.

– Нет, не обычные, – ответила я.

Когда я вернулась в холл, мужчины все еще сидели там. Вождь племени следил за мной глазами и курил. Пару раз он при этом самодовольно усмехнулся.

Когда наконец пришел парень, работающий за стойкой, я дала ему двадцать долларов и попросила никому не говорить, в какой комнате я живу. Он взял деньги и улыбнулся:

– Конечно, не скажу, не беспокойтесь!

Наш местный корреспондент Насир все это видел. Он сказал, чтобы я не доверяла этому парню:

– Ты видишь, какие часы у этого вождя племени? Он может выглядеть бедным, но мужик этот – богатей. Ты дала парню за стойкой двадцать баксов, а вождь даст ему две сотни и получит номер комнаты и ключ от нее.

У нас было четыре комнаты неподалеку друг от друга. Простыни на кроватях были рваные и грязные, а туалет представлял собой дыру в полу. Я вспомнила о том, что похожий туалет был у моей бабушки в Мекнесе, когда я была ребенком, но здесь он был еще и грязным, и вонючим. Из душевой головки брызгала коричневая вода.

Моя комната была на одном этаже с остальными, но если троих моих коллег-мужчин поселили в соседних комнатах, то моя была в дальнем конце коридора.

Я попросила Насира, чтобы он поменялся со мной комнатами и никому об этом не говорил. Я сказала ему прийти за мной утром и дала им с Кевином пароль – «яблочный пирог». Если я не услышу этих слов, то дверь никому не открою.

Несмотря на волнение из-за вождя племени и его людей, я была очень утомлена. Прикрыв подушку ветровкой, я уснула прямо в одежде. В середине ночи я услышала громкие голоса и шаги людей, бегущих по коридору, но поняла, что это происходит в другом конце этажа и уснула.

На следующее утро я дождалась, пока Насир постучит ко мне в дверь и проводит меня вниз.

– Знаешь, тебе и вправду повезло, что мы поменялись комнатами, – сказал он со смехом. – Они пришли посреди ночи. Кажется, они собирались тебя похитить.

Открыв дверь и увидев Насира, они завопили и убежали.

– Они уехали из мотеля, но, как я и говорил, этот ублюдок за стойкой дал ему номер твоей комнаты и ключ.

Идя к выходу, мы прошли мимо парня за стойкой регистрации. На его щеках и левом глазу красовались синяки, и он больше не улыбался.

– Вместо двух сотен баксов он получил две сотни плюх за то, что не доставил невесту, – сказал Насир, хихикая.