Все грехи мира. Книга IV

Поднятая газетами шумиха способствовала стихийному зарождению движения по сбору добровольных пожертвований для выплаты денежной премии достойной величины. Эта народная инициатива получила большой размах, не в последнюю очередь по причине активного участия в сборе средств различных церковных общин как на территории округа Монтгомери, так и в других районах штата Айова. В течение нескольких месяцев оказалась собрана сумма в несколько раз превышающая ту, что выделил губернатор. На протяжении ряда лет деньги хранились на банковском счету, а в последующем они пошли на установку памятников на могилах семьи Мур и сестёр Стиллинджер, фотографии которых воспроизведены в этой главе выше.

После первоначальной лихорадочной активности расследование массового убийства в Виллиске со временем приняло более спокойный и упорядоченный характер. Методично проводился сбор сведений среди родственников погибших, горожан, в уголовной среде по всему штату, отрабатывались все мыслимые и немыслимые зацепки.

В октябре 1912 г. шерифу округа стало известно о конфликте между убитым Джозией Муром и местным фермером Лью Ван Олстайном (Lew Van Alstine), имевшем место незадолго до июньской трагедии. Об этом инциденте мало кто знал, именно поэтому Олстайн не привлёк к себе внимания на первом этапе расследования.

Почти два месяца за Олстайном велось скрытое наблюдение, а члены упомянутой выше неофициальной «группы содействия», по просьбе шерифа несколько раз пытались подпоить подозреваемого, дабы вывести его на откровенный разговор и подтолкнуть к признанию. Никаких улик против фермера не имелось и в другой обстановке его, скорее всего, оставили бы в покое, но в сложившейся ситуации следствие просто не имело другого подозреваемого. Кроме того, Олстайн отчасти сам спровоцировал собственный арест, не очень лестно отозвавшись о Джозии Муре в присутствии нескольких свидетелей.

В общем, 28 декабря 1912 г. фермера арестовали, а на его ферме провели обыск. Трудно сказать, что доблестные правоохранители рассчитывали там отыскать — ведь они не знали толком, что именно пропало с места преступления в доме семьи Мур. Скорее всего, обыск проводился наобум, в надежде найти такую убийственную улику, которая скажет сама за себя. Однако никаких «убийственных улик» найдено не было, все предметы со следами крови (сапоги, фартук, рукавицы, несколько рубашек) вполне соответствовали обстановке, в которой их нашли и ни в чём владельца не изобличали.

Жена арестованного заявила, что готова поклясться на Библии, что её муж в ночь убийства в доме семьи Мур всё время оставался на ферме. Правда, такой клятвы от неё никто не потребовал, поскольку жена изначально воспринималась следствием как заинтересованное лицо. Допрос её был проведён весьма формально, видимо, ни шериф, ни окружной прокурор на него особых надежд не возлагали.

Арест Лью Ван Олстайна наделал большой переполох. Лью был хорошо известен местным жителям, имел безупречную репутацию и из всех подозреваемых, о которых подробно рассказывали газеты, он менее всего подходил на роль безжалостного убийцы. В защиту Олстайна поднялось общественное мнение, видимо, многие члены местной общины увидели на месте арестанта самих себя. Лью стойко держался на допросах, не позволяя сбить себя с толку и запутать, и в конечном итоге следователям пришлось отступить от парня с характером. После недельного пребывания в камере и нескольких изматывающих допросов Олстайн был выпущен, у него были все основания считать себя триумфатором.

А следствие по прошествии полугода вновь вернулось к тому, с чего начинало — ни подозреваемых, ни свидетелей, ни понятного мотива, ни даже ясного понимания картины событий на месте преступления.

В принципе, предположение о существовании бродячего серийного убийцы-дестройера [от анг. «destroyer» — «разрушитель», т. е. такого убийцы, который не осуществляет с жертвой полового акта или манипуляций сексуального характера, а лишь мучает и убивает её] в головах сотрудников правоохранительных органов тех лет вполне укладывалось. Не следует недооценивать «законников» той поры и считать их совсем уж малоумными и безграмотными — подобный взгляд неверен. В начале XX века всем уже были известны классические примеры убийц-дестройеров — Джек-Потрошитель и Жан Батист Тропман [сейчас мы в этот список безоговорочно добавляем Андрея Чикатило]. Эти преступники не просто убивали свои жертвы без осуществления полового акта до-, во время или после нападения, но и крайне жестко и изощрённо разрушали тела. При этом разрушение тел производилось не с целью сокрытия следов преступления, а являлось самоцелью посягательства. Но работники правоохранительных той поры не понимали, что побуждает внешне вполне разумного и адекватного человека неоднократно совершать столь необычные и кажущиеся бессмысленными преступления. Соответственно, не было понимания того, как подобных убийц следует искать.