Проза Лидии Гинзбург. Реальность в поисках литературы
- Автор: Баскирк Эмили Ван
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1340-9
- Переводчик: Светлана Владимировна Силакова
- Жанр: Лингвистика
Электронная книга - «Проза Лидии Гинзбург. Реальность в поисках литературы». Краткое содержание книги:
Летом и Эн, и его тетя уезжают отдыхать, а старика оставляют одного в ситуации, когда ему не хватает денег на жизнь. Отцу настолько тяжело, что он вынужден отправить сыну умоляющее письмо, которое заставляет Эна выйти из «лазейки непонимания». Вспоминая об этом, Эн детально анализирует изнурительную, одинокую, жалкую реальность, в которой существовал старик, дни и ночи старика. И заключает:
Они были, эти медленные стариковские ночи со всеми подробностями течения мыслей о ненужности, о ноге, о смерти. И никак нельзя вынуть из раскаяния это звено, чтобы не было тех дней и ночей и мыслей. И достаточно представить себе их ясно как бывшие, чтобы захотелось головой удариться об угол стола[288].
Смерть берет на себя функцию прожектора: теперь Эн в полной мере воспринимает мучительную жизнь другого. Он не властен изгладить из сознания эту реальность, укорененную во времени, которое теперь кажется более перманентным и более логичным, опровергая ощущение Эном его существования как фрагментарного и имманентного. Страдание конкретного человека, вообразить которое даже чересчур легко, служит убедительным доказательством непрерывного существования самого Эна – тем доказательством, которым не может быть всего лишь теория.
Примерно восемь лет отделяют смерть дяди Гинзбург, которая стала толчком к написанию «Заблуждения воли», от смерти ее матери во время Ленинградской блокады[289]; вскоре после смерти матери Гинзбург написала начерно «Рассказ о жалости и о жестокости», никогда не публиковавшийся при ее жизни[290]. Эти два произведения тесно связаны между собой. В них фигурирует один и тот же герой (Оттер, позднее, в переработанной версии «Заблуждения», получивший имя Эн), устойчивый во времени настолько, насколько вообще может быть устойчив фрагментарный персонаж. В обоих рассказах герой виноват тем, что неверно оценил события, а раскаяние приводит его к анализу ситуации. Внутренняя работа, совершаемая им в повествовании, состоит в том, чтобы попытаться понять и взять под контроль воспоминания, не дающие ему покоя. В «Рассказе о жалости и о жестокости» не так много обобщающих рассуждений о жалости, угрызениях совести и смерти, как в «Заблуждении воли», но, когда эти рассуждения начинаются, они повторяют и подкрепляют теории, сформулированные Гинзбург в более раннем рассказе. Можно было бы даже утверждать, что второе произведение – развернутая иллюстрация к более обобщенным тезисам первого.
«Рассказ о жалости и о жестокости» начинается с рассмотрения того, как Оттер и героиня, именуемая «тетка», переживают ее надвигающуюся смерть как повторение смерти старика (отца/дяди). Оттер – повествователь в третьем лице – проводит такое сравнение:
Это было похоже и в то же время это неизмеримо дальше ушло в смысле буквальности. Обстоятельства, сопровождавшие смерть старика, так же как обстоятельства многих других бедствий – давно уже поразили Оттера буквальностью. Откровенное социальное зло реализовало переносные метафизические смыслы, связанные с комплексом нищеты, заброшенности, унижения. Но все это оказалось далеко позади, по сравнению с той ужасающей прямотой и буквальностью значений, которую пришлось пережить сейчас[291].
Именно в невыносимых условиях блокады герой Гинзбург постигает совершенно буквально, что такое отсутствие нравственных абсолютов. Оттер задается вопросом:
С помощью каких критериев может скептик установить иерархию всех этих интуиций и непосредственных моральных данностей? Он может только сказать, что жизнь человека нужна ему самому и что в своем праве на существование люди равноправны[292].
Оттер – писатель средних лет, в своих текстах он, как и Гинзбург, раскрывает тему «становление и крах индивидуалистического сознания», и, если он умрет, его проект оборвется[293]. В течение дня Оттер испытывает кое-какие интеллектуальные наслаждения, в то время как тетка, женщина семидесяти пяти лет с социальным статусом иждивенца, может надеяться лишь на «некоторое количество вкусовых ощущений»[294]. Оттер понимает, что на чашах весов лежат жизни двух человек, имеющих абсолютно равные права на существование.
Хотя в обоих рассказах Оттер совершает сходные ошибки при оценке событий, характер тетки – диаметральная противоположность характера отца. Гинзбург описывала старика как человека со слабым «жизненным напором» (перевод термина elan vital, который встречается у Анри Бергсона и Пьера Жане), который мирится со своей унизительной судьбой и поддается жалости к себе. Тетка, напротив, наделена столь мощным жизненным напором, что невольно поощряет одну из главных ошибок Оттера. Он, убежденный в несокрушимости ее иллюзий, постоянно твердит ей, что нисколько в ней не нуждается, воображая, будто его жестокие слова – «правильный воспитательный прием и средство самозащиты против этого захлестывавшего его жизненного напора»[295]. Итак, точно так же, как получилось со стариком, Оттер заботится об удовлетворении базовых потребностей своей тетки, но все равно отравляет ей жизнь.
288
Гинзбург 2002. С. 596.
289
Марк Моисеевич Гинзбург умер в 1934 году (весной), а Раиса Давидовна Гольденберг-Гинзбург скончалась в ноябре 1942 года. Эти биографические сведения я рассматриваю в гл. 5.
290
Этот рассказ я обнаружила в архиве в 2006 году. Описание рукописи см.: Гинзбург 2011. С. 557–558. «Рассказ о жалости и о жестокости» я подробно рассматриваю в гл. 5, а потому здесь ограничусь лишь несколькими замечаниями. В тот период Оттер был объединяющим героем разных текстов Гинзбург: он появлялся в рукописных версиях «Записок блокадного человека» (или в их версии 1940‐х годов «День Оттера»), в очерках для «Дома и мира», а также в некоторых эссе, которые содержатся в записных книжках. Об автобиографических чертах Оттера см. гл. 5; о принадлежности этого персонажа к мужскому полу см. гл. 3.
291
Гинзбург 2011. С. 17.
292
Там же. С. 23.
293
Из другого блокадного текста о том же герое «Дня Оттера» (Там же. С. 223).
294
Там же. С. 23.
295
Гинзбург 2011. С. 36.