Дети Йеманжи

Эшу помотал головой, отгоняя тяжёлые воспоминания. Покосился на Эву, вздохнул.

– Мать, когда узнала об этом, вопила целый день! На всех, кто под руку попадался! Всю посуду в кухне переколотила! Мы с Ошосси домой сунуться боялись! Но она понеслась-таки в порт, нашла меня там… – Эшу, морщась, поскрёб затылок. Помолчав, продолжил:

– …вынесла все мозги и отправила искать Шанго! А где я могу его найти?! На звонки он не отвечал! Я весь вечер по Нижнему городу носился, будто своих дел не было! Нашёл Шанго в конце концов у шлюх в Бротасе! Пьяного в стельку! Пока растряс, пока уговорил ехать домой, – уже была ночь. Приехали – мать спит с телефонной трубкой в руках! Не будить же было, знаешь ли! Мне бы сразу по второму кругу досталось… ну и Шанго тоже жить хотел. Мы с ним потихоньку сели во дворе, достали кашасы… один стакан, другой… и я вырубился. На голодный желудок кашаса, понимаешь, круче героина! А этот гад Шанго… он… он поднялся к матери! И… и… у-у, дьявол, скотина, с-сукин сын! – Эшу вдруг яростно ударил обоими кулаками по столу. Опрокинулся стакан, зазвенела посуда, тонкая струйка пролитого гуарани побежала по салфетке. Из кухни выглянула испуганная рожица Дидиньи.

– Что? Что сделал Шанго? – одними губами спросила Эва. Эшу, не отвечая, отвернулся. И вдруг, увидев что-то за окном, вскочил.

– Сиди здесь! – бросил он – и не оглядываясь вышел из ресторана под дождь. Эва изумлённо проводила его взглядом. В висках тревожно закололо. С минуту девушка боролась с собой. Затем встала и побежала за Эшу.

Они стояли возле мотоцикла Эшу. Их было семеро: чёрные джинсы, чёрные кожаные куртки, высокие ботинки – обычный байкерский прикид. Но в руках у них были бейсбольные биты.

Спина покрылась липким потом. Эва спряталась за дверной косяк. Подумала, что нужно звонить в полицию или хотя бы позвать кого-то… и в этот миг увидела Эшу. Вернее, не его, а красно-чёрный вихрь, вылетевший из-за угла.

Что и говорить, дрался Эшу мастерски, и это была настоящая капоэйра! Двое из «байкеров» повалились сразу же, сбитые пушечными ударами пяток. Но остальные кинулись на Эшу, рыча, как уличные собаки. Вскоре по площадке перед рестораном, сшибая велосипеды и самокаты, катался клубок. Эва смотрела, как Эшу поднимается раз за разом – оскаленный, злой, с горящими яростью глазами, – расшвыривая «байкеров». Но тех было слишком много, и они сползались к нему снова и снова, как крысы к мышеловке. Казалось, их становится всё больше, и Эва никак не могла понять, откуда они берутся. «Он один, он не справится… – мелькнуло в голове. – Почему никто не вмешается, не вызовет полицию?» Вокруг не было ни души. А Эшу уже не мог подняться, и сразу четверо навалились на него, визжа и рыча. Один из нападавших неподвижно лежал у крыльца, запрокинув голову. Эва посмотрела в его лицо – и беззвучно завопила от ужаса, зажимая руками рот. Лица у байкера не было. Не было даже глаз. Плоская серая бугристая масса. «Аджогун… Это аджогун!» Крыльцо ресторана закачалось перед её глазами, и Эва тяжело осела на песок.