Эмпат

Анье предначертано проживать в аду. Оторванной от дома и счастливых людей. Есть целый мир, огромный глобус, на котором затерялась обособленная точка, настолько крошечная, размером с молекулу, что ее невозможно на нем показать. Эта точка – ее крошечная камера, в масштабах вселенной которой вовсе нет.

«Ненавижу Рейнарда Либлика».

Анья отлепилась от раковины и, схватив полотенце, выданное на входе, развернулась лицом к раздевалке. Вместительное помещение состояло из открытых полок-«коробок», выстроенных по типу шкафчиков вдоль стен, и сдвоенных лавок по центру. Здесь были камеры: Анья не сомневалась, что были они не только здесь, но и в стенах самой душевой. Слева, из этой самой душевой, доносился шум льющейся воды, который настойчиво зазывал к себе. И этот шум был внезапно разбавлен резкими посторонними звуками.

Нарушив музыкальную идиллию, в раздевалку явились люди: три женщины-пациентки в сопровождении двух охранников женского пола. Одна из этих охранников, на пару с медсестрой, привела сюда и Анью: девушка спереди, охрана сзади, и Анья посередине, ступающая по темному коридору под счет глухих, перебивающих друг друга шагов: топ-топ-топ.

Пациенткам сняли наручники. Точно так же, как минутами ранее, наручники сняли Анье, а после выдали банные принадлежности и пропустили вперед.

– Двадцать минут! – крикнула женщина, обдавая их парами недовольства, и, зыркнув на каждую, в том числе на Анью, вышла с коллегой в коридор.

Душ в клинике принимали по расписанию. Понятия не имела, с какой периодичностью до него допускались реальные пациенты – саму Анью привели сюда впервые.

Рейнард Либлик выдал распоряжение? Имел ли он такую власть? Анья не знала, что и думать, не знала, во что теперь верить. После того, что узрела в камере…

Три дня прошло с тех пор, как Рейнард Либлик явился к ней в гости в роли «доктора Либлика», воткнул в нее иглу и довольным психом исчез с горизонтов. Больше к ней не приходил. Больше игл не втыкал…

Анья сжала кулаки. Как же она его ненавидела! За то, как подло с ней поступил. За то, что испортил Анье жизнь. Прямо сейчас портил, обесценивал все, что было «до». И другие ему помогали. В голове не укладывалось и не уложится никогда. Как такое провернул? Как одурачил людей? Кто он такой? Кем является?

Окружение сошло с ума, или же с ума сошла она сама. В какую правду следовало верить?

Поглядывая на только что прибывших, Анья прошла к одному из «шкафчиков». Раздеваться не хотела. Она вообще не хотела мыться в этом месте, на глазах у посторонних. К тому же доверия посторонние не внушали: вели себя развязно, некрасиво ухмылялись…

Женщины захохотали, да так внезапно, что Анья дернулась. Глянула через плечо: две женщины сидели на лавке, третья, крупная и рослая, похожая на гренадера, стояла перед ними. На вид неприятная: с недостающими зубами и жидкими волосами, пациентка что-то говорила. А вместе с тем, снимая с себя одежду, поглядывала на Анью. Они все на нее поглядывали. Точно поглядывали. А, быть может, Анье казалось, как и то казалось, что смеялись над ней.