В зеркале голубого Дуная
- Автор: Степанов Леонид Леонидович
- Год: 1964
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «В зеркале голубого Дуная». Краткое содержание книги:
Читатель познакомится с бытом австрийцев, с историей и знаменитыми памятниками Вены, с ее музеями, театрами и рабочими окраинами; узнает новое о великих композиторах, артистах, общественных деятелях.
Вместе с автором читатель побывает в других крупнейших городах страны — в Граце, Линце, Зальцбурге, Инсбруке, поедет на пароходе по Дунаю, увидит чудесные горы Тироля.
Значительное место в книге занимают рассказы о встречах Леонида Степанова с людьми самого различного социального положения.
На еде экономят не только семейные люди. Низкооплачиваемые молодые работницы, чтобы приодеться, также изо дня в день ограничивают себя. Мне пришлось несколько месяцев обедать в одном гастхаузе. За соседним столиком занимали место две молоденькие девушки— продавщицы из соседнего магазина. Они заказывали только постный суп и съедали по два-три куска хлеба с маргарином, прихваченным из дому. Однажды на пасху я видел одну из этих девушек в толпе гуляющих. На ней было новое пальто и модная шляпка. От контраста с яркой шляпкой ее лицо казалось еще более бледным, чем обычно.
Сравнительно мягкие климатические условия позволяют австрийским горожанам иметь небольшой комплект одежды. Им значительно легче поэтому обновлять свой гардероб, чем жителям стран с большой разницей во временах года. Например, австрийцу достаточно одного демисезонного пальто и на весну, и на лето, и на зиму. Естественно, что одно пальто можно купить лучше качеством, подороже.
У человека, приезжающего в Вену впервые, вначале создается- обманчивое впечатление материального благополучия. Оно появляется потому, что подавляющее большинство венцев одето опрятно и красиво. Нужно быть очень наблюдательным, чтобы увидеть, что своим элегантным видом венцы обязаны отнюдь не высокому уровню жизни, а умению одеться. В этом отношении венцы, и особенно венки, великие мастера.
Даже дешевый костюм и скромное платье жители Вены умеют носить с таким вкусом и изяществом, что оно производит впечатление добротности и элегантности. Венец никогда не покажется на людях расстегнутым, в грязных ботинках, небритым или без галстука.
Обычно рабочие и служащие, если им приходится на работе пачкаться, имеют на службе спецовку или второй костюм. Даже чернорабочий выходит утром из дому в чистом костюме и свежей рубашке. Придя на работу, он переодевается. Уходя с работы, он обязательно моется, чистится и только тогда выходит на улицу.
Платья венок отнюдь не отличаются дорогими материалами. Напротив, настоящая венка относится к вызывающему шику и броской роскоши свысока. Покрой платья всегда строго учитывает особенности фигуры, лица и даже род занятий. Венские девушки и женщины умеют придать своему платью элегантный вид с помощью какого-нибудь воротничка, косынки, пояса, недорогой, но эффектной шляпки. Они умеют в совершенстве носить свой костюм. А это очень непросто, это — искусство.
Важную роль для внешнего вида венца или венки играет прическа, которая всегда индивидуальна и находится в образцовом порядке. Тщательный уход за волосами давно стал в Вене таким же обычным, как чистка зубов по утрам. В результате внешний вид венцев от этого очень выигрывает. Их можно узнать даже по прическе.
Однажды на профсоюзной конференции мне пришлось беседовать с ткачихами из Форарльберга. Подробно допросив меня о том, как живет средняя советская семья, одна из них сказала:
— Если бы мы так питались, как ваши рабочие, то у нас совсем не оставалось бы денег на покупку одежды.
Другая, помоложе, добавила с улыбкой:
— Мы, австрийки, лучше неделю поголодаем, но в воскресенье приоденемся.
Я сказал, что и у нас была когда-то похожая поговорка: «Ешь солому — держи фасон». Ткачихи дружно рассмеялись.
Опрятный костюм считается в Австрии такой же обязательной принадлежностью человека, как умытое лицо. Поэтому даже безработный и просящий милостыню никогда не выглядит оборванцем.
Мужчина средних лет в демисезонном пальто, в шляпе, с аккуратно повязанным галстуком подходит к мусорному ящику и ест отбросы. В другой стране человек, попавший в крайнее положение, вероятно, продал бы пальто и купил хлеба. В Австрии по-другому. Пока человек сносно одет, у него еще есть шанс получить работу, как-то устроиться, выкарабкаться. Если же на нем нет приличного костюма, то он теряет «кредит доверия», и ему остается только одно — пойти, как говорят, к прекрасному голубому Дунаю…
Манна небесная
«Да, было время. К Дунаю стояла очередь». — Так вспоминают венцы о страшном предвоенном кризисе, когда многие мелкие хозяйчики стали нищими и тысячи рабочих были выброшены на улицу.
В послевоенное время в Австрии не было ни одного большого кризиса. Зато в стране отмечается другое: неравномерное развитие, недогрузка производственных мощностей и постоянная безработица. Летом число безработных сокращается и составляет пятьдесят-шестьдесят тысяч человек, зимой армия безработных быстро увеличивается и достигает примерно ста пятидесяти тысяч.
Зимой 1958/59 года в Австрии насчитывалось около двухсот тридцати тысяч безработных. Это примерно десять процентов от всех занятых в производстве. Вместе с членами семей безработицей было затронуто около одного миллиона человек. Для страны с населением в семь миллионов это катастрофа.
Безработные получают от государства пособие. Через каждые шесть месяцев его размер снижается. Наконец пособие превращается в нотштандунтерштютце — поддержку при бедственном положении. Такой «поддержки» не хватает даже для пропитания.
По Марияхильферштрассе бредет понурый человеке рюкзаком за плечами. У каждого мусорного ящичка, привешенного к металлическому столбу, он останавливается и деловито выгребает объедки и окурки.
Люди, попавшие в тяжелое положение недавно, еще стыдятся этого занятия. Некоторые делают вид, что ищут объедки для собаки или кошки. Достав что-то из мусорницы, человек посвистывает, подзывая несуществующую собаку, а потом незаметно скрывается в темном переулке и там закусывает. Другой, разыскав кусок черствого хлеба, бросает несколько крошек голубям, а затем, улучив момент, быстро прячет корку в карман.
«Чистая» публика старается не замечать этих несчастных людей. Но бывают случаи, когда делать равнодушно-благопристойный вид уже нельзя.
Однажды в самом центре Вены, среди блеска гастрономических магазинов и ресторанов, на виду у толпы добропорядочных католиков умер с голоду безработный. Об этом случае писали венские газеты. Правда, некоторые репортеры, дабы смягчить впечатление и успокоить общественную совесть, уверяли, что еще до го-одной смерти наступила смерть от холода — бедняк замерз.
Человеку, незнакомому с безработицей, трудно себе представить до конца мучительное состояние отца семейства, не имеющего работы. Изо дня в день тратит он время и силы на то, чтобы найти хоть какой-нибудь заработок. Он согласен на любую работу, на любую оплату его труда. После изнурительного дня подавленный горем человек возвращается в нетопленную, голую квартиру. Здесь его ожидает самое страшное: просящие глаза голодных детишек…
Желая как-то объяснить хроническую безработицу, некоторые австрийские политики заявляют, что среди постоянных безработных большинство таких, кто «хочет, но не может работать».
Ответом на такое объяснение могут быть объявления о наборе рабочей силы, появляющиеся иногда на заводских воротах: «Принимаются рабочие такой-то специальности, не старше сорока пяти лет». Разве человек сорока пяти лет не может работать? Или, может быть, ввиду «столь преклонного возраста» ему не нужно есть и содержать семью?
Литейщик Франц К., с которым я познакомился в Линце, тридцать лет простоял у домны. От тяжелой работы у него заболели ноги. Франца уволили. Другой работы на заводе, где он оставил свою силу, для него не нашлось. Все попытки найти работу в иных местах для пятидесятилетнего человека заранее были обречены на неудачу. Пенсии Франц еще не заработал. В армии безработных появился новый солдат. Министерство социального обеспечения взяло на заметку нового кандидата на получение нотштандунтерштютце.