Жизнь М. Н. Муравьева (1796–1866). Факты, гипотезы, мифы

Через месяц братьев разлучили. Николая и Михаила прикомандировали к гвардейскому корпусу, которым командовал брат царя Константин Павлович. Александра оставили при главной квартире, а Михаила Колошина отправили в кавалерийские дивизии для уточнения и топографической съемки их дислокации.

Ставка великого князя находилась в Видзах – городке в 150 верстах от Вильны. Здесь Николай и Михаил были представлены Константину Павловичу и поступили под команду его доверенного лица и личного друга обер-квартирмейстера гвардейского корпуса Дмитрия Дмитриевича Куруты. Великий князь показался братьям человеком умным, образованным и добросердечным, но вспыльчивым и способным в минуту запальчивости быть с офицерами резким и даже грубым. Впрочем, остыв, он умел признать свою неправоту и извиниться перед обиженным. Непосредственный начальник Муравьевых – Дмитрий Дмитриевич Курута, грек по национальности, был, по мнению братьев, человеком знающим, тонким и умным. Небольшого роста, с брюшком, плохой кавалерист, побаивающийся лошадей, он казался им «нисколько не военным». К подчиненным Дмитрий Дмитриевич относился без заносчивости и до такой степени по-свойски, что они могли, например, попросить у него денег в долг и не получить отказа. Отеческой заботливости о молодых офицерах Курута, однако, не проявлял. Однажды дождливой ночью заболевший Михаил забрался в его пустой в тот момент шалаш. Застав его там, Курута без разговоров выгнал нахала обратно под дождь. Но это было позже, уже во время войны. Пока же Муравьевы осторожно присматривались к начальству и всему новому для них окружению. «Мы… очутились в совершенно чуждом для нас обществе, и еще каком! Все полковники, генералы и сам цесаревич! В первые дни были мы отуманены и в большом замешательстве… – вспоминал Николай Николаевич, – обычная праздная жизнь их не соответствовала нашим понятиям об обязанности и трудолюбии, в коем были воспитаны. Общество их было в высокой степени mauvais genre [дурного тона]»[102]. Суждение строгое. Надо, однако, учесть, что записано оно пятью годами позже. Тогда же братья не чурались своих сослуживцев, подходящих им по их молодым годам и невысоким чинам. Одним из них был молодой князь Голицын – богач и вертопрах, но славный малый и хороший товарищ. Он выручил Михаила, уступив ему за почти символическую плату имевшуюся у него лишнюю лошадь.