Птица в клетке. Письма 1872–1883 годов
- Автор: Ван Гог Винсент
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Аттикус
- ISBN: 978-5-389-20635-9
- Переводчик: Надежда Возненко
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Птица в клетке. Письма 1872–1883 годов». Краткое содержание книги:
Полный объем сохранившейся до наших дней переписки художника огромен – 820 писем. Мы представляем читателю первый том двухтомной антологии – на данный момент наиболее полной из существующих на русском языке, куда войдет треть от общего числа писем Винсента Ван Гога, а именно те, в которых упоминаются самые значимые события его биографии и где он формулирует жизненные и художественные воззрения или комментирует свою работу. Все письма, включенные в антологию, публикуются без купюр и переведены заново с факсимиле оригинала; ряд писем публикуется на русском языке впервые.
В первый том вошли письма, датируемые 1872–1883 годами, тексты которых дарят нам поистине уникальную возможность пройти вслед за Ван Гогом поразительный путь, который сделал его автором известных всему миру шедевров.
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
У нас есть потребности, и нам необходимы сила и поддержка, чтобы работать. И следует довольствоваться тем, что у нас есть, и сражаться тем оружием, которое у нас под рукой, и использовать средства, находящиеся в нашем распоряжении, чтобы преуспеть и получить прибыль.
(По моему почерку видно, что стемнело, но сейчас я зажег лампу.) Однажды днем я был у дяди Стрикера, и меня там угощали хютспотом[47], и тогда же мне пришла в голову мысль сделать ту выдержку из Мотли, я покажу ее тебе на Рождество. Здесь, в городе, я повидал и истоптал очень много каменных порогов, церковных полов и крылец домов, и потому я задумал нарисовать те карты скалистой Шотландии, и пока я их раскрашивал (в зеленый и оранжевый цвета), вспомнил те соленья, которые любит дядя, а теперь и я тоже. Душа человека – это особая, странная вещь, и я полагаю, что хорошо иметь такую, как карта Англии, выполненную с заботой и содержащую как можно больше той любви, которая священна и которая все покрывает, и всему верит, и всего надеется, и все переносит, и никогда не перестает. Эта Любовь – свет мира, истинная жизнь – свет человеков. Знание языков – это хороший навык, и я стремлюсь к нему в надежде овладеть им.
Когда у человека из еды есть только корка черного ржаного хлеба, правильно будет вспомнить слова: «Tunc justi fulgebunt ut sol in regnum Patris sui» («Тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их») – как и тогда, когда на нем грязные сапоги или мокрая черная одежда. Да войдем мы все однажды в то царство, что не от мира сего, где не женятся и не выходят замуж, где не будет уже солнце служить тебе светом дневным и сияние луны светить тебе, но Господь будет тебе вечным светом, и Бог твой – славою твоею, где не зайдет уже солнце и луна не скроется, ибо Господь будет вечным светом, и окончатся дни сетования твоего, и отрет Бог всякую слезу с очей. И мы также можем быть заквашены малой закваской – «нас огорчают, а мы всегда радуемся», – быть тем, кто мы есть Божьей милостью, храня в потаенных уголках нашего сердца слова: «Я никогда не отчаиваюсь», потому что у нас есть вера в Бога. «Держу лицо мое, как кремень» – это подходящие слова во многих случаях, а также: «Будь как железный столб или как старый дуб». Кроме того, любить растения с шипами, как и колючие изгороди вокруг Английской церкви или розы на кладбище, которые так красивы в эти дни, – это правильно; да, хорошо было бы сплести себе венец из терна жизни, не для людей, а чтобы Господь увидел.
Тебе известна гравюра на дереве Свайна, он толковый малый, его мастерская находится в очень симпатичном районе Лондона, недалеко от той части улицы Странд, где расположены редакции иллюстрированных газет («Ill. Lond. News»[48], «Graphic», «Seeley» и т. д.), неподалеку от Книжных рядов, наполненных всевозможными книжными киосками и лавками, где можно увидеть все, что угодно: от гравюр Рембрандта до «Household edition»[49] Диккенса и книг из серии «Chandos Classics»; там все в зеленых тонах (особенно в пасмурную осеннюю погоду или в мрачные предрождественские дни), и это место невольно напоминает Эфес, такой, каким он описан в Деяниях, своеобразно и просто. (Книжные магазины в Париже также очень интересны, в том числе в Сен-Жерменском предместье.)
Мальчик мой, как же я буду невыразимо счастлив, когда сдам экзамены; если я преодолею препятствия, это будет сделано в простоте сердца, а также с молитвой к Богу на устах, ибо я очень часто с жаром молюсь Ему о мудрости, которая мне необходима, и о том, чтобы Он однажды позволил мне написать и прочитать много проповедей, которые бы напоминали проповеди нашего отца, и о том, чтобы в течение всей моей жизни я довел до совершенства работу и все бы мне содействовало ко благу.
В понедельник вечером я навестил дядю Кора, а также повидал тетю и все семейство, все они передают тебе сердечный привет. Я провел там довольно много времени, потому что давно не видел тетю: ведь человека можно нечаянно оскорбить, если ему покажется, что ты относишься к нему невнимательно и пренебрежительно. Еще у дяди я пролистал книгу «Гравюры Ш. Добиньи». Оттуда я отправился к дяде Стрикеру: дяди дома не оказалось, но у него гостил сын преподобного Мейбоома (брат Маргреет), морской офицер, его подруга, а также юноша Мидделбек, который сколько-то времени провел в Лондоне и собирался туда вернуться.
В десять часов вернулся дядя, промокший насквозь, потому что в тот вечер шел сильный дождь, и у меня случился долгий разговор с ним и тетей, потому что за пару дней до этого их навестил Мендес (не стоит часто бросаться словом «гений», даже если веришь, что на свете их больше, чем многие предполагают, но Мендес действительно совершенно замечательный человек, и я рад и благодарен, что мне довелось с ним соприкоснуться) и, к счастью, не отозвался плохо [обо мне], однако дядя принялся меня расспрашивать, не сложно ли мне, и я признался, что очень сложно и что я делаю все возможное, чтобы быть стойким и готовым ко всему. Тем не менее он воодушевил меня. Но остаются эти ужасные алгебра с геометрией; ладно, посмотрим, после Рождества я буду брать уроки по этому предмету – иначе никак.
47
Отварные и толченые картофель, морковь и лук с тушеным мясом. – Примеч. перев.
48
Т. е. «The Illustrated London News».
49
«Домашнее издание» – первое издание собрания сочинений Диккенса, выпущенное после его смерти. – Примеч. перев.