![Идеология русской государственности. Континент Россия [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/6/5/2/4/ideologiya-russkoj-gosudarstvennosti-kontinent-rossiya-litres-download.jpg)
Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]
- Автор: Мостовой Петр, Куликов Дмитрий Евгеньевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Питер
- ISBN: 978-5-00116-621-4
- Жанр: История
Электронная книга - «Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]». Краткое содержание книги:
Авторы утверждают, что идеология, запрос на которую сегодня общепризнан, является опирающимся на историю прикладным знанием, которое обеспечивает практическое понимание хода социальных процессов, сознательное успешное участие в них, включая политическую активность. Для авторов идеология – выученный урок истории России, её народа и государства в их взаимоотношениях, русская цивилизационная стратегия.
На этой основе книга отвечает на вопросы: кто мы, откуда и куда идём, каким должен быть ответ России на вызовы современности, какое место в меняющемся мире она способна занять.
Второе издание дополнено новым разделом, посвящённым конституционализму и его историческому развитию в России, а также Лексиконом идеолога – тезаурусом основных понятий идеологического мышления.
2-е издание, дополненное.
Во-первых, крепостничество на Руси никогда не было тотальным. Были территории, где его не было вообще, начиная с русского Севера и заканчивая казачьими регионами. Существовали черносошное крестьянство и самоуправляемая крестьянская община. Максимальные долевые значения помещичьих крепостных по отношению к общему крестьянскому населению достигаются при Петре Великом (около 55 %). И в начале XIX века (около 57 %). А на момент отмены крепостного права – лишь 36 %. Во-вторых, крестьянин – это тот, кто имеет неразрывную связь с землёй, без работы на земле крестьянство не существует как таковое. Работа крестьянина на земле – это и есть его жизнь. С другой стороны, необрабатываемая земля для условно владеющего ею дворянина не позволит ему обеспечивать своё главное дело – служить «конно и оружно». Установление крепостного права происходило параллельно с формированием служилого сословия от Судебника Ивана III до Соборного уложения Алексея Михайловича. Прикрепление крестьянина к земле первоначально имело хозяйственный (способ производства), политический (крестьянская служба) и экономический (разделение труда) смысл, а не смысл личной зависимости. И закреплялось юридически как способ обеспечения государевой службы дворянства (крестьянство в определённом смысле тоже было частью этой службы). Создание института крепостничества происходило внутри государства Ивана III (от его Судебника) к урочным и заповедным летам Ивана Грозного и было окончательно оформлено Соборным уложением Алексея Михайловича Тишайшего.
Однако с того момента, когда государственная (военная) служба перестала быть основной обязанностью дворянина, исчез и сопутствовавший институт службы крестьянской. Этот институт прекратил своё политическое существование. Крепостничество превращается в хозяйственно-экономический институт, нужный лишь для обеспечения образа жизни дворянства и извлечения дохода (с уплатой налогов). Однако дворяне хотели получить и политический дивиденд от своих новых вольностей. Они были заинтересованы в установлении личной зависимости крестьян, чтобы иметь основания утверждать, что таким образом они «гарантируют их лояльность» существующему порядку вещей. И считаться на этом основании опорой трона.
Таким образом, фактическое усиление личной зависимости (а также направленные на него отдельные юридически оформленные запреты: менять помещика, жаловаться, добровольно уходить в рекруты и т. п.) происходит не только из стремления усилить экономическую эксплуатацию или реализовать патологические наклонности психики. Но прежде всего из необходимости представить государю и государству вместо действительной службы в армии и госаппарате фиктивную политическую роль. Причём помещики взяли на себя обеспечение лояльности крестьян (подавляющей массы населения) не перед государем (перед ним народ и так был полностью лоялен до самой пропагандисткой кампании «Распутин живёт с царицей» в 1917-м), а именно перед государством, перед социальной системой в целом.
Потому-то личная зависимость крестьян никогда не была юридически оформлена как рабство. Ни в писаном законе, ни в обычном праве (последнее требует и от рабов признания себя таковыми). Ведь иначе положение помещика в отношении крестьян свелось бы только к собственности, но не власти. А режим собственности политически защищается только государством, но никак не собственниками. Помещики же обязывались поддерживать именно власть, что подтверждалось их обязанностями в отношении крестьян, весьма существенными в экономическом и гуманитарном плане. Перед рабами никакой обязанности быть не может.
Так родилась ложная государственная идеология (то есть государственная утопия), построенная не на праве, а на его пробелах или неприменении. Эта утопия и её политическое функционирование, как правило, и имеется в виду в нашей историографии под неточным именем «крепостное право». Её надо отличать от набора собственно норм закона, описывающих крепостной правовой статус крестьян.
Великая крестьянская реформа, которую уже на закате долгого государства Петра Первого осуществит наконец-то Александр II Освободитель, ликвидирует правовую конструкцию крепостничества, но не освободит государство (и государей) от крепостнической политической утопии. Политическая реформа не будет включена в пакет остальных либеральных реформ, сопровождавших крестьянскую реформу. Это и обойдётся Николаю II потерей трона и жизни, подведя черту под второй фазой русской государственности.