Операция "Драконьи яйца"
- Автор: Раса Василиса
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Операция "Драконьи яйца"». Краткое содержание книги:
— Если назовёшь меня «госпожа», я тебя ударю, будь уверен.
— И в мыслях не было, — вскинув вверх раскрытые ладони, выпалил он. — Я вообще не думаю, что самогон прокляли. Мы его честно за деньги купили. Втридорога, кстати. — Это он намекал на то, что услышал от Палицы про выбраковку, которую им продавали, как настоящий гоблинский самогон, надо понимать. Лииса укоризненно взглянула на него поверх тяжёлой оправы очков.
— Не прикидывайся идиотом, Коэн. Всё ты понял. Цена честная. И всем удобная.
— Да понял я, понял, — не подвёл парень.
— И помалкивай об этом.
Боевик сунул руки в карманы штанов, опершись плечом о шкаф с глубоко оскорблённым видом. Лииса с улыбкой отвернулась к столу и склонилась к злосчастным пробиркам.
— И всё же, взгляни. Заклятье от проклятья внешне отличается не слишком, но всё же это разная архитектура поля. А здесь вообще… лузпущ знает что.
— Восхищён, — хохотнул Коэн, — Думал, только отец по-гоблински ругаться умеет.
Лииса фыркнула. Что тебе известно о гоблинской матерщине мальчишка?! И о истинной силе гоблинского самогона! От которых душа разворачивалась такими забористыми руладами, что проклятья таяли на излёте, а заклятья творились сами собой.
— Может, это и не проклятье вовсе? — Бачек даже заглядывать в лупу не стал. Правильно. Всё равно ему это бестолку. Боевики проклятья с другой стороны изучают. Но ей сейчас и нужен был принципиально иной взгляд. — Просто кто-то в сердцах пожелал студиозам отравиться гранитом науки. И тут напал на нас самогон…
— Эмоциональное пожелание на энергетическом подъёме? — задумчиво проговорила Лииса, — Вопрос чьё и зачем?
— Домовые гномы отчаялись искать нам парные носки и по очереди плюнули в крегу? — предположил Бачек. И сам, кажется, напрягся, от своей непочтительной болтовни, сложил на груди накачанные руки с подвёрнутыми рукавами рубашки.
Лииса смотрела на обтянутый выпендрёжной и наверняка ужасно дорогущей жилеткой торс парня, отчётливо понимая, вот она! Та самая нужная, очевидная мысль, которую они с Палицей упускали! От большого ума, не иначе. Два идиота!
Коэн и впрямь оказался бесценен.
Она сосредоточенно поднялась и молча приблизилась к креге, которая стояла тут же, в лаборатории. Ощупала пузатый креговый бок — ровный и гладкий, без каких либо изъянов.
Крошечное отверстие Олюшко обнаружила в верхней части бочки, оно было проделано тонкой иглой и после запечатано воском. От консервирующей запайки по цвету не отличить. Она и сама не заметила бы, если бы специально его не искала. А теперь вот нашла и, хмурясь, рассматривала след дрогнувшей неумелой руки, оставившей неглубокую, но явную царапину, также в спешке затёртую воском.
Если судить по симптомам, которые наблюдались абсолютно у всех: редкий пульс, слабое дыхание, краснота, это была настойка ландыша. В спирту её замаскировать ничего не стоило. Дозировка, вероятней всего, была убойной.
Крегу с бракованным студиозусным самогоном попросту отравили. И всё же, зачем?
Она с тревогой взглянула на растерявшего всё своё шутовство Бачека. Посерьёзневший вдруг парень только головой покачал, точно откликаясь на её мысли.
— В этом не нам с вами разбираться, — сказал глухо.
Хороший пацан, умный. И не скажешь, что осла Бачека сын.
Лииса трудом перевела дыхание, сдерживая пульсирующую на кончиках пальцев силу и рвущуюся наружу ярость.
Доверенных ей детей отравили! И кто бы ни был этот мерзавец, он должен поплатиться за это!
Часть 18
Петра боялась не то, что заснуть. Ей даже просто прикрыть глаза было страшно. Потому что чудилось, что если она это сделает, Смирна перестанет дышать. Просто делать этого больше не сможет. И она продолжала упорно смотреть на неподвижные выгоревшие ресницы, тень которых от тусклого свечного огарка дрожала на осунувшемся лице. Огарок вот-вот должен был погаснуть, и вот тогда для Петры наступит настоящий кошмар. Потому что ей придётся оставить Татовича одного. А без неё, как сказала Нинандра, он совсем не дышал.
Когда они обнаружили Татовича без сознания и Эльзу почти без признаков жизни, она по-настоящему напугалась. Сначала разозлилась, конечно, и все те чувства и мысли, что она переживала сегодня с утра, и вообще в последние пару дней, вспыхнули в ней горьким, злым смехом над ютящимся на самом краю кровати Татовичем. Иррациональным, но жгучим бешенством оттого, что на кровати он был не один, а после парализующим ужасом, потому что выглядели они оба, что называется, краше в гроб кладут.