Беременна от мажора

Отец орал до глубокой ночи, в один момент даже осип, потом сходил в ночник возле дома, быстро вернулся и зазвенел посудой. А спустя какое-то время начал петь военные песни о «последнем бое» и о «глубокой отцовской боли потери детей». Все это время мать пыталась донести до него информацию, что первый аборт делать нельзя.

Не знаю точно, в какой именно момент меня переклинило: я поднялась с пола, вытерла кулаком слезы, натянула джинсы, носки и, зависнув в какой-то непонятной прострации, оглянулась вокруг. Достав со дна шкафа свою дорожную сумку, с которой когда-то ездила в пионерский лагерь, я приняла решение уйти из дома. Покачиваясь и находясь в состоянии аффекта, я просто кидала все подряд вещи, стараясь не думать, что и как буду делать дальше, на что есть и как жить. Я взяла паспорт и кое-какие накопленные мной деньги. Думаю, что момент переполнивший чашу моего терпения случился не тогда, когда отец решил выдать меня силком замуж за незнакомого мне парня, а когда посмел рассуждать на тему уничтожения моего малыша. Они могут делать что угодно со мной, я привыкла. Но воспитывать так же моего ребенка, гробить жизнь, а тем более убивать его, я не позволю. Не знаю, откуда у совсем еще молодой девочки, которой я являюсь, взялся такой острый материнский инстинкт. Возможно, это пришло в ту секунду, когда я увидела свой комочек на экране монитора УЗИ.

Сложнее всего дело обстоит с ноутом и зарядкой к нему: в сумку он не влезает и приходится запихнуть его в пакет. Ноша оказывается тяжелой, и я выкладываю половину шмоток, оставив лишь необходимое. Открыв дверь, я обнаруживаю отца и мать спящими на диване. Он храпит как паровоз, она его обнимает. Полнейшая идиллия.