Ошибка маленькой вселенной

Вся церемония была насквозь пропитана фальшью: от казенного фото Димы с траурной рамкой до дешевого гроба, обитого красной материей и притворно-скорбного выражения лиц родственников.

— Ага. Обстоятельства, — зло нахмурилась Тоня, — пташки говорят, он уже неделю как не один ночует. Крутотень, да? Старая чувиха по дурке в больничке, сын пропал — а этому корешу только и надо. Жиза наладилась!

— Не суди, — покачал головой Андрей, — мы ведь не знаем, как оно там на самом деле.

— Оки, не буду, — неожиданно легко согласилась Тоня, — хоть вещи его раздал, как положено, а не на мусорку выбросил. Гляди-ка, что я надыбала!

С этими словами Тоня сбросила с плеч бесформенный рюкзак, покопалась в его недрах, и извлекла коричневую кожаную сумку размером чуть больше листа формата А4.

— Что это? — Удивился Андрей.

— Это — Димин планшет с картой, — ответила Тоня, — на ней он отмечал всякую потустороннюю хрень. Ну, там если привидение кто увидит. Или пришельцев.

Она щелкнула хромированным замком на планшете, и развернула его, показывая карту Андрею.

— И что, его отец просто так это отдал?

— Угу, — кивнула Тоня. — обычай же, все дела. Зря ты не пошел, может, тоже чего полезного урвал бы. У вас и размер шмота одинаковый вроде, не?

— Носить одежду мертвого? — Андрей в ужасе округлил глаза.

— Сам ты мертвый! — Возмутилась Тоня, — живой он. Мне прабабушка сказала.

В этот момент воздух разорвали нестройные первые аккорды маленького духового оркестрика из трех инструментов. Рабочие взялись за веревки, и начали аккуратно и быстро, без видимых усилий, опускать гроб в могилу. Благо тот был совсем не тяжелым. Тоня забрала планшет с картой у Андрей, и снова поместила его в рюкзак.

— Какая пошлость, — тихо прокомментировал Андрей, — кстати, ты знаешь, что эта соната была написана для фортепиано? Не думаю, что Шопен был бы в восторге от подобной оркестровки.

— Ты о чем? — Подняла бровь Тоня.

— Музыка, — Андрей поморщился, — испорченный замысел автора. Шопен всю жизнь писал музыку только для фортепиано.

— Ясно, — кивнула Тоня, — ты — задрот, и тебе задротский микс не зашел. Пошли, пора землю бросать.

Они бросили по пригоршне земли в могилу с пустым гробом, затем подошли к отцу, сказали что-то приличествующее случаю, после чего оставили по паре красных гвоздик у фотографии Димы. На этом формальности были закончены.

— Фух, — облегченно вздохнула Тоня, — валим отсюда!

— Так что там за карта была, а? — спросил Андрей, направляясь вслед за ней к выходу из кладбища.

— Го отсюда куда подальше. Найдем место, где перетереть норм.

Место они искали довольно долго: то в кафе было слишком людно, то скамейки в парке слишком грязные. В конце концов, они забрались в зону отчуждения железнодорожной ветки, и уселись на гладкой бетонной плите, у самого берега реки, в тени большого моста, по которому то и дело с гудением и грохотом проносились электрички.