Общество изобилия
- Автор: Гэлбрейт Джон Кеннет
- Язык: русский
- Год: Олимп-Бизнес
- ISBN: 978-5-6040009-6-0, 978-5-00020-048-3
- Переводчик: Перевод коллективный
- Жанр: Зарубежная образовательная литература
Электронная книга - «Общество изобилия». Краткое содержание книги:
Маркс предвидел, что в процессе концентрации капитала контроль над ресурсами общества всё больше и больше будет сосредотачиваться в руках немногих, число которых будет уменьшаться. В то время как материалистический взгляд на человеческую мотивацию лежит в основе американского консерватизма, концентрация капитала является аксиомой американского либерализма. Именно ссылки на Маркса – по крайней мере, в значительной степени на Маркса – являются аргументом в пользу усиления антимонопольного законодательства.
В главенствующей экономической традиции наличие в обществе социальных классов – капиталистов, среднего класса и пролетариата – если и признавалось, то неявно, а то и вовсе отрицалось. При этом очевидно, что классы существовали, как существовало и явление, подозрительно похожее на классовую борьбу. И для понимания этих явлений общество было вынуждено полагаться на Маркса.
Наконец, Маркс приобрел влияние, поскольку стал провозвестником воистину ужасной экономической депрессии. В главенствующей традиции, как отмечалось, депрессии считались обычной, периодически повторяющейся напастью. Однако Маркс считал, что депрессия – это разрушительное по своей силе явление капитализма, которое, будто волна, набирает свою силу. И в конечном итоге экономическая депрессия может разрушить экономическую систему (или, по меньшей мере, ознаменует ее гибель). Это утверждение, в отличие от многих прочих, не позволяет уличить Маркса в заблуждении, поскольку очевидно, что до 1930 года депрессии чем-то обыденным не считались. В 1934 году, на третий год Великой депрессии, Джон Стрейчи, в ту пору, пожалуй, самый трезвомыслящий марксист Великобритании, исследовав текущую экономическую ситуацию, пришел к выводу, что «весь капиталистический мир движется к варварству»[69]. И даже высказывание самого ортодоксального из английских экономистов, сделанное в том же году, по сути, ничем, кроме разве что явной ноты сожаления, не отличалось от вывода Стрейчи. Сэр Артур Салтер заявил, что «пороки капиталистической системы постепенно отнимают у нас плоды ее преимуществ, а теперь и вовсе угрожают самому ее существованию»[70].
IV
Если бы Маркс по большому счету был не прав, то его влияние на умы быстро бы сошло на нет, а тысячи исследователей, которые отдали все свои силы выявлению ошибок в его сочинениях, занялись бы чем-нибудь другим. Но Маркс в значительной мере оказался прав, особенно в контексте своей эпохи. Последнюю мысль следует подчеркнуть особо. Большинству экономических философов достаточно было получить доказательства своей правоты применительно к той эпохе, в которой они жили. Никто же не станет в наше время защищать, скажем, мнение Адама Смита, который говорил, что у корпораций (акционерных обществ) нет будущего. Но марксисты утверждали, что Маркс, с некоторыми корректировками, останется прав и впредь. Поистине серьезное испытание на прочность.
И поскольку очень многие утверждения Маркса оказались верными, мало кто способен подавить в себе напрашивающийся вопрос: а не прав ли Маркс и во многом другом, в том числе насчет перспектив капитализма? А что если именно он смотрел правде в глаза, в то время как остальные бежали от нее под сомнительную защиту самообмана и выдавали желаемое за действительное? Повсеместное распространение подобных мыслей вкупе с воззрениями его последователей служило мерилом влияния Маркса. А в тех, кто противился, он бесподобным образом умел посеять сомнения. На подсознательном уровне у каждого критика, который не поддерживал марксизм, но оставался чутким к мысли в любой ее форме и проявлении, неизменно возникал вопрос: «Не уподобляюсь ли я Панглосу[71]?»
И адепты марксизма усилили эти сомнения. Но в то время как приверженцы главенствующей традиции колебались, марксисты были тверды в своих убеждениях. По их мнению, комфортной и безоблачной жизни не будет. Они с готовностью принимали тот факт, что в будущем нас ждет неуклонное обнищание масс, всё более тяжелые экономические кризисы и в конечном итоге кровавая революция. Способность признавать неизбежность столь ужасной перспективы помогла утвердить за марксистами репутацию реалистов, людей безо всяких иллюзий. Кроме реализма марксистам особенно была свойственна тяга к морали: «Религиозность марксизма <…> можно проследить и на примере отношения истинного марксиста к оппонентам. Для него, как и для всякого верующего, ошибка оппонента трактуется не просто как ошибка, а как грех. Инакомыслие осуждается не только с интеллектуальных, но и с моральных позиций»[72]. Иными словами, критиковать марксистов – всё равно что пытаться пробить каменную крепостную стену дубинкой.
69
John Strachey, The Coming Struggle for Power, 4th ed. (London: Gollancz, 1934), p. 8. – Примеч. авт.
70
Arthur Salter, Recovery: The Second Effort (London: G. Bell & Sons, 1934), p. 209. – Примеч. авт.
71
Панглос (фр. Pangloss) – учитель «метафизико-теологико-космолонигологии» из сатирической повести Вольтера «Кандид, или Оптимизм» (Candide, ou l’Optimisme, 1759), неиссякаемый ходячий фонтан пустых, но жизнеутверждающих «расхожих мудростей» вроде «мы живем в лучшем из миров». – Примеч. пер.
72
Schumpeter, Capitalism, Socialism and Democracy, p. 5. В главенствующей традиции, напротив, столь страстная вера считалась несовместимой с научным рационализмом. Впрочем, исключения, надо признать, допускались. Тот же Маркс как раз и подметил, вполне небезосновательно: «Экономисты похожи на теологов, для которых существует лишь два вида веры. Всякая вера, отличающаяся от их собственной, – изобретение человека, в то время как их собственная, отмеченная клеймом высшей пробы вера – это эманация от Бога» (цитата из «Нищеты философии», приведенная в «Грядущей борьбе за власть» Дж. Стрейчи). – Примеч. авт.